Генерал Петров разгадал замысел немецкого командующего. Быстро реагируя на все перипетии боя, он находил возможность не только своевременно перебрасывать скудные резервы и останавливать вклинившиеся части гитлеровцев, но и контратаковать их. По скоплению немецких войск были нанесены мощные удары артиллерии и авиации главным образом силами артиллерийских подразделений (включая и батареи береговой обороны) и боевых кораблей, находящихся в севастопольском регионе. Не один раз с благодарностью вспоминал в эти напряженные дни генерал Петров легендарного адмирала Корнилова, опыт которого он удачно использовал! Чтобы ослабить натиск врага, адмирал применил одновременный огневой контрудар всей наземной и корабельной артиллерии. Тогда, в такие же осенние дни 1854 года, он нанес врагу такие большие потери, что тот не смог атаковать и штурм захлебнулся. Сочетание внезапного и мощного массированного пушечного огня было таким неожиданным для объединенной армии англичан и французов, что быстро охладило их порыв и стало началом позиционной обороны. И в ноябрьские дни 1941 года внезапный мощный гром артиллерийской канонады был своеобразной исторической перекличкой двух героических поколений защитников Севастополя.
Пытаясь оправдать безуспешные атаки своих войск, Манштейн ссылается… на природные и погодные условия:
«В Крыму начались непрерывные дожди, которые в кратчайший срок вывели из строя все дороги без твердого покрытия. С началом дождей армия практически теряла возможность обеспечивать свое снабжение автогужевым транспортом, во всяком случае на участке материка до Симферополя. К 17 ноября уже вышло из строя по техническим причинам 50 % нашего транспорта».
Добавим, что не только транспорта.
А конкретнее о самом провале второго штурма Севастополя в мемуарах Манштейна — ни слова, ни полслова, словно его и не было вообще.
Уже одно это говорит о многом. Манштейн даже спустя десятилетия не хочет вспоминать те ноябрьские дни, которые приносили одни неприятности. Причем не просто неприятности, происходящее вызывало у него откровенную тревогу. А волноваться было от чего. На Южном фронте русские внезапно перешли в наступление, оттеснили немцев за реку Миус и освободили город Ростов. Разгневанный Гитлер за потерю инициативы и оставление Ростова — ключевого города на южном направлении — снял с должности командующего группой армий «Юг» фельдмаршала Рунштедта и назначил на его место фельдмаршала Рейхенау. А фельдмаршал Рунштедт был для Манштейна не просто сослуживцем, старшим начальником, с которым судьба связывала многие годы, а гораздо более значимой и близкой по духу личностью… Манштейну было о чем поразмыслить в долгие и темные осенние ночи.
Немецкая 11-я армия, несмотря на все ее усилия, уже почти два месяца топчется у стен Севастополя, в одночасье ставших неприступными. Слава Богу, что на востоке Крыма его полки, сломив упорство русских, овладели Керчью, а древняя Феодосия, словно спелая груша, сама упала в руки победителям. Да к тому же мусульманские комитеты крымских татар развернули в Крыму бурную и шумную деятельность, которую Манштейн записал в свой актив, как «умение» работать с местным населением. Тысячи крымских татар, дезертировавших из Советской Армии, поступили на службу в полицию и влились в карательные подразделения. Они повсеместно оказывали оккупационным войскам и властям всяческую поддержку, особенно в борьбе с партизанами. Немецкая пропагандистская машина на все лады расписывала такое «братское единение» двух народов.
Но из Берлина, кроме скромной похвалы за «братание» с крымскими татарами, все явственнее и явственнее доносился уже не вопрос, а властный окрик: долго ли еще будешь топтаться под Севастополем? Однако выполнить приказ фюрера оказалось далеко не просто. Севастополь, словно крупная рыбья кость, торчал в горле у всей немецкой армии. Желание выдернуть эту ненавистную кость было огромным не только у Манштейна, но и у самого Гитлера.
После провала штурма Манштейн впервые по-настоящему оценил и упорство тех, кто защищал город, и главное — полководческий талант генерала Петрова, его умение буквально на пустом месте и почти из ничего организовать мощную оборону, а из разношерстных и потрепанных армейских подразделений создавать крепкие, боеспособные и стойкие в боях полки.
К новому натиску на оборонительные рубежи — на штурм Севастополя — Манштейн стал готовиться тщательно и более фундаментально. Подтягивал войска, артиллерию, авиацию, особенно из Восточного Крыма, где оставил лишь одну 46-ю пехотную дивизию и штаб 42-го корпуса. Штаб 11-й армии разместился в Симферополе. А сам командующий и группа офицеров-операторов расположились в поселке Сарабуз.
