Сталина вспомнила, как она своим носовым платочком, смочив его одеколоном, старательно вытирала Алексею губы, особенно нижнюю, из которой выступала кровь, а он, разгоряченный боксерским поединком, упирался и вертел головой…
Финальные бои на первенство Черноморского флота проходили на Водном стадионе. Сталина пришла с подругами, чтобы посмотреть на поединок Алексея Громова с Николаем Балкиным, трехкратным чемпионом флота в среднем весе.
Алексея она и раньше знала, часто видела и встречала на тренировочных сборах, выделяла его из общей массы, но не более. Моряк он был видный, симпатичный, но занимался боксом. А бокс, как вид спорта, Сталина, мягко говоря, не особенно ценила и считала примитивным видом физической культуры, который чудом сохранился из древних допотопных времен и каким-то странным образом дошел до середины двадцатого века. Она его не воспринимала и не понимала, не хотела понимать, хотя и признавала, как необходимость одного из разделов военно-прикладного вида обязательной физкультуры военного искусства, эффективного средства рукопашного боя, но не больше!
То ли дело любимая ею спортивная гимнастика! Это настоящий спорт, вершина физической культуры! С примитивным боксом не идет ни в какое сравнение, их даже рядом поставить невозможно. В спортивной гимнастике нет ни хаотичных движений, ни ярости, ни бессмысленности. Каждое движение отточено, отработано, элементы связаны в единый цикл и составляют красивую комбинацию. Как великолепно четко и легко исполняет Виталий Птицын сложное и очень трудное упражнение на висячих неподвижно кольцах: «крест» с «углом», разведя широко руки в стороны и четко подняв прямые ноги с вытянутыми носочками. А махи на «коне» или круги на перекладине, знаменитое «солнышко» с перехватом рук и поворотом тела! Одно удовольствие смотреть на это! Сила и красота!
Бокс тогда, еще год назад, в ее представлении по своему внутреннему содержанию и внешнему исполнению мало чем отличался от обыкновенной потасовки и драки пьяных матросов. Разница заключалось лишь в месте «исполнения физических упражнений с помощью кулаков». На улице — это обыкновенная драка, мордобой, дерущихся обычно разнимал и утихомиривал патруль или милиция. И это называется «хулиганством». А на площадке, огороженной канатами, на глазах у публики, ту же потасовку добровольно исполняют такие же моряки, но одетые в спортивную форму, на руках — пухлые кожаные рукавицы, и называется такая драка красивым иностранным словом «бокс». И их уже разнимает не милиционер, а спортивный судья в белом костюме.
Алексей Громов как-то не вписывался в это ее представление о боксе.
В нем была какая-то своя мужская красота и одухотворенность. Со всеми Громов был предупредителен, внимателен, вежлив, но вместе с тем от него исходило ощущение уверенности и твердости. Он жил своей жизнью, сосредоточенно и собранно, внутренне устремленный к какой-то цели, ведомой только ему.
Впервые они заговорили на тренировочном сборе в Симферополе в городском ресторане, в котором спортсмены питались по талонам. Каждый талон имел обозначение «завтрак», «обед», «ужин» и, соответственно обозначению, ценовую стоимость. На эту сумму спортсмен, согласно прейскуранту, сам выбирал и заказывал себе то или иное блюдо, кроме, естественно, спиртных напитков. Спортсменки, а иногда и спортсмены вместо горячей пищи получали по этим талонам шоколад.
Сталина с подругой, как обычно, протянули официантке свои талоны и попросили:
— Мы спешим. Пожалуйста, нам по плитке шоколада.
Официантка вскоре вернулась и, положив талоны на стол, громко на весь зал сказала:
— Сегодня халява не пройдет!
— Так вчера же нам давали шоколад, — сказала Сталина.
— А сегодня халява не проходит, — злорадно повторила официантка, убежденная в своей безнаказанности и правоте.
Девушки растерялись. Покраснели. На них со всех сторон смотрели пытливые глаза посетителей ресторана, которых заинтересовало слово «халява».
— Да подавитесь этими талонами! — сказала подруга. — Пошли, Сталина!
Но тут встал из-за своего столика Громов, который обедал с боксерами. Он все видел и слышал.
— Одну минутку, девочки! Что за вопрос?
— Да вот не хотят талоны обменивать на шоколад, а нам завтра выступать на прикидочных соревнованиях, — пояснила подруга.
— А сегодня халява не проходит! — в третий раз повторила официантка и уставилась на Громова.
Алексей строго посмотрел на нее и мягко, но твердо сказал:
— Вам на вашем рабочем месте не положено ни повышать голос на посетителей, ни оскорблять их. Вы это знаете? — И, взяв талоны, повернулся к гимнасткам: — Подождите минутку, я сейчас все уточню.
Вскоре Громов вернулся и вручил гимнасткам четыре плитки шоколада «Люкс».
— Нам ваших плиток не надо, — сказала Сталина, — по талонам только две положено.
— А эти тоже не мои! Директор ресторана, узнав, что вы будете на первенстве Украины защищать честь Крыма, от имени общепита передает две плитки и желает вам победы, — и добавил: — Если не нравится, то можете сами их вернуть.
Повернувшись к насупленной официантке, Громов тихо сказал:
