— Ошибаешься и по-крупному! — сказал Серебров. — Тут нам и гадать и думать надо. И на месте быстро принимать решения. Наша задачка непростая и со многими неизвестными. Что штаб охраняется, думаю, и дураку ясно. Маленькая надежда на то, что в охране живые люди, солдаты, уставшие от войны, и в данный момент они искренне радуются, что находятся в глубоком тылу и, естественно, могут позволить себе немного расслабиться: пропустить по стаканчику шнапса, по случаю отсутствия начальства и рождественских каникул. Но на это надежды мало, будем рассчитывать на стойкое сопротивление охраны штаба и готовиться к самым неожиданным неприятностям.
— Да, все может быть, — Алексей согласно кивнул.
— Если уразумел, то теперь приступим к самому главному в нашей операции. У тебя особое задание. Ты, Алеша, как говорят артисты, в этом деле — гвоздь программы. Слушай и заранее не спеши возражать. Ни в коем случае ты не должен лезть на рожон! Это требование начальства и мой приказ! Беречь себя, чтобы ненужным геройством и лихостью не сорвать всю нашу операцию. В данный момент жизни ты — голова и глаза всего нашего Черноморского флота! В штабе наверняка много разных бумаг и важных, и всяких там проходных. Ты знаешь язык, тебе и карты в руки. Семен Юрченко открывает сейфы, а ты сортируешь бумаги и отбираешь самые ценные, самые важные. Ты должен найти и материалы фон Штейнгарта. Мы их тут же с попутным кораблем переправим в штаб флота, — Серебров улыбнулся и положил свою ладонь на плечо Алексея. — Вот об этом я и хотел с тобой потолковать. Главное — не при на рожон!
— Буду стараться, — сказал Громов.
— Не стараться, а выполнять приказ! — строго произнес Серебров.
— Есть, выполнять приказ! — сидя козырнул Алексей.
— Штаб берем перед самым началом штурма города, — продолжал Серебров, — перед первой атакой порта. Мы должны появиться внезапно и действовать быстро и решительно. С нами отряд прикрытия. Они высадятся отдельно. Их задача не только обеспечить нашу безопасность, но и удержать штаб до подхода передовых штурмовых групп. Таким образом начальство рассчитывает парализовать управление вражеской обороной и ликвидировать средства связи как внутри города, так и со штабом германской армии.
— А с генералом как? — спросил Алексей.
— Это наша вторая и тоже основная задача. Где он расположился в Феодосии, нам неизвестно. Это предстоит выяснить и принять все меры к его захвату живым или мертвым. Желательно живым. Одним словом, задачка со многими неизвестными. Сообщаю его приметы. Ниже среднего роста, полный, но не тучный, лицо полное, но не круглое, глаза серые, нос прямой, маленькие усики, как у Гитлера, и массивный подбородок. Ему за пятьдесят, но выглядит гораздо моложе своих лет.
— Где ж мы его искать-то будем?
— А вот это тоже твоя задача. В штабе будут пленные — это раз. Журналы по регистрации прибывающих офицеров — это два. И телефонные звонки в штаб, которые последуют с началом десантной высадкой, — это три. Будешь отвечать как дежурный по штабу.
— Постараюсь справиться, товарищ командир.
— Верю. Я ж тебя сам на эту работенку затащил. Да еще и защищал от всяких агрессивных поползновений, если говорить откровенно.
— Об этом я и хотел спросить, — признался Громов. — По душе кошки коготками царапают и покоя не дают.
— Твои документы в разведуправлении, а там люди надежные и своих не выдают. Но прокурорская крыса не отцепилась, хотя его и предупреждали, чтоб оставил тебя в покое. Роет землю носом и какие-то гадкие бумаги все же посоставлял. Но думаю, ничего у него не получится. Флагманский инспектор Дмитрий Васильевич написал рапорт по инстанции, объяснил, как было дело. А я со своей стороны тоже сообщил, что полностью ручаюсь за тебя, товарищ Алексей Громов, и беру на себя командирскую и партийную ответственность за твою отчаянную душу. Начальник разведуправления просил передать тебе, чтобы ни о чем таком не думал и мозги чепухой не засорял. У морской разведки свой устав и свои законы!
— Спасибо, — Алексей пожал руку Сереброву.
— Это я должен тебя благодарить за то, что решился на такое опасное дело. Мы лезем буквально в волчью пасть и никакой гарантии на успех… Так, половинка на серединку.
Серебров умолчал лишь об одном. Буквально перед самой посадкой на подводную лодку он имел разговор в Главном Политическом Управлении Черноморского флота. Начальник орготдела капитан второго ранга Иван Васильевич Масорин, прозванный за мелочную придирчивость и чрезмерную строгость «Иваном Грязным», в категорической форме требовал, чтобы Алексея Громова немедленно отстранили от участия в секретной операции, поскольку на него поступили документы из военной прокуратуры и возбуждается персональное дело.
— Я слышал, что вы, Иван Васильевич, хорошо владеете немецким языком, — спросил Серебров, резко меняя ход неприятного разговора.
— Да, знаю, если вас это интересует, — ответил не без внутренней гордости Масорин и тут же опять насупился. — А какое это имеет отношения к нашему разговору?
— Самое прямое!
— Не понимаю и не желаю понимать.
