— Эти хождения туда-сюда так утомляют, я ещё в прошлый раз заметил. Да и времени тратят слишком много. Может быть, мы обойдёмся пока без них?
Скользнул взглядом по дизирцам, остановился на Кетоте. А может, пора, чего тут ждать? После этой схватки всем стало ясно, что ко мне нужно относиться с опаской. Выйти он, конечно, не выйдет, но начало ругани уже будет положено. Когда, если не сейчас, после своего раскрытия, что я Римило?
Негромко потребовал:
— Голос. Разнесите мой голос, — выждав два вдоха, начал задуманную речь. — Ты…
Замолчал, поняв, что мой голос и не подумали усилить формацией. Мазнул взглядом по строю послушников и прочих орденцев, выглядывая распорядителя. Вот он. Потребовал снова:
— Мой голос.
Ничего.
Я рявкнул мыслеречью:
— Голос ему, живо!
Отчётливо заметил, как вздрогнул распорядитель, как вскинул голову, а через миг странно повёл рукой.
Я тут же попробовал ещё раз:
— Ты!
Отлично. Голос гремел так, как и нужно. Вдобавок ткнул в Кетота пальцем, чтобы вся Арена поняла, с кем я разговариваю:
— Ты. Давай выходи, Кетот. Прошлый раз ты трусливо сбежал от меня на склоне горы Меча, в этот раз будь смелей, — поднял голову к ложе высоких гостей и магистра. — Кстати. Вы, Дизир, хотели сегодня обвинить меня в нарушении правил турнира, а не хотите наказать Кетота за то, что он в нарушение законов Дикого Времени, убил ученика Академии?
Несколько вдохов царила тишина, затем раздался сварливый голос распорядителя Дизир:
— Что происходит? Что за представление тут разыгрывает ваша пропажа?
— Представление? — я возмутился. — Вам ли говорить об этом, клан Дизир?
— Довольно!
Я рявкнул ничуть не тише:
— Действительно, довольно! Вы пришли сюда и обвинили мой Орден в том, что он нарушил правила Дикого Времени в Академии…
У меня в голове раздался усталый голос Шандри:
— Что ты творишь? К чему вот это выступление? Почему ты уверен, что и здесь, в Ордене Небесного Меча, ты умней всех тех, кого ещё недавно называл старшими? Неужели я не убедил тебя, что ты не должен себя выдавать?
Одновременно и распорядитель Дизир если не орал, то грозно и громко восклицал:
— И вся Арена слышала, как ваш магистр согласился с обвинением, которое поддержали Гарой.
Я сумел выслушать их обоих, не потерять ни слова из их речей. Обернулся, на миг ловя взглядом лицо Шандри, но ничего ему не сказал. Отвернулся, переводя взгляд на ложу магистра и высоких гостей, половину из которых с удовольствием бы обеспечил печатями на год-другой, чтобы научить вести дела честно. Гарой? Зря ты вспомнил о них, распорядитель. Переспросил дизирца:
— Гарой? Какие такие Гарой? Которые добавляют от себя слова в речи Стражей и думают, что это будет вечно сходить им с рук? — Арена охнула, я же не остановился. — Тех самых Гарой, которые смотрят там, где ничего нет, но закрывают глаза там, где нужно глядеть?
Я всё же добился своего. Один из старикашек гаройцев подался вперёд в своём кресле и спросил:
— Ты клевещешь, юноша. В своём ли ты уме?
— Разве? — изумился я. — Давайте проверим, многоуважаемые старейшины. В одном из первых вызовов клана Дизир у подножия Академии был убит ученик Павильона Флага, любознательный Берек, будущий мастер формаций. Убит Кетотом, талантом клана Дизир. Тем, кому он по определению не мог противостоять на равных. Вы хотите сказать, что этого не было? Ваши люди были в Академии, они следили за происходящим, но стыдливо закрыли на это глаза. Так пусть глава Дизир, многоуважаемый Болайн поднимется, и скажет, что этого не было, что Дизир чисты перед Орденом и никого не убили в тот день.
Болайн выслушал меня, вскинул бровь:
— Римило, ты в своём уме?
В голове у меня раздался ещё и мыслеголос магистра:
«Чего ты добиваешься, юноша?»
Я ответил ему честно:
«Всего лишь, пока никто не может заткнуть мне рот, пытаюсь побольней ужалить всех тех дарсовых ублюдков, которые решили сегодня поживиться за наш счёт. Хочу показать, что не такие уж они и правильные, что всё говорит о том, что Гарой получили от Дизир деньги, унизить их на глазах у всех, кого только можно.»
«А сумеешь?»
«Не попробую, не узнаем. Но раньше у меня неплохо получалось злить собеседника.»
«Заметно. Не зря Шандри сетовал, что он не хочет отпускать тебя, видит в тебе того, кому с облегчением передал бы ношу магистра в своё время.»
Я растерянно выдохнул:
«Что?»
Но магистр не ответил мне, вместо этого он развернулся к Болайну и хмыкнул уже вслух:
— И мне бы тоже хотелось услышать ответ на этот вопрос. Я выдвигал обвинения и к Гарой, и к Дизир, пересылал показания всех свидетелей, но, — яд в голосе магистра буквально лился ручьём, — подозреваю, что все мои письма как-то затерялись в переписке.
Болайн повёл рукой:
— Думаю, мы обсудим это после турнира, сейчас есть дела важней.
Магистр ответил неожиданно жёстко:
— Нет. Не после. Мы поговорим об этом сейчас. На глазах у всех, кто здесь собрался. Кем станет Орден, если будет закрывать глаза на убийство своих талантов?
Болайн вспыхнул:
