«Это не на самом деле, — падая, подумал он. — Воздух в моих легких — лишь воспоминание, свет — просто идея».
Ариман ударился об землю. Он тяжело выдохнул и перекатился на ноги. Волки вырвались из ночи с широко раскрытыми пастями, в которых бились огненные языки. В воздухе повисла вонь крови, дыма и грязной шерсти. Азек выпрямился.
«Это не на самом деле, — подумал он, встретившись с ними глазами. — Это — сон, картина, созданная остатками опыта и воображения».
Волки прыгнули, с клыков изо льда брызнула раскаленная слюна.
«Но сон все еще способен убить».
Ариман бросился на утес. В лодыжку вцепились клыки. Он закричал и лягнул ногой. Хватка ослабела, и Азек поднял руку, а ноги заскребли в поисках скалы. Золотые нити света извивались в руке, пытаясь вырваться на свободу. Волк впился сильнее. Из раны закапала кровь, и в его разуме всплыли слова.
+ Мы пришли за тобой, + прошипел голос. + Мы никогда не устанем. Мы вспорем твое брюхо воронью и скормим душу змее в сердце мира. Мы — твое забвение, Азек Ариман. Твоя душа будет вечно петь в ночи. +
Ариман почувствовал, как соскальзывает хватка. Он посмотрел на волка, повисшего у него на ноге, его покрытое мехом теневое тело словно раздулось. Его глаза встретились с огненными провалами в лишенном кожи черепе. Другие волки также карабкались на утес, их пасти — оскалы пламени.
«Нет!» — подумал он и извернулся, чтобы врезать ногой по волчьей пасти. Ариман ощутил, как хватка зверя поддалась, и вырвал ногу из челюстей. Волк свалился на землю, подвывая от боли и ярости. С раненой лодыжки на утес закапала кровь. Он выдохнул. По телу расползалось онемение, кожа покрывалась кристаллами льда, кровь закипала. Ариман поднял взор и увидел на вершине утеса луну и небо, но скала тянулась все дальше ввысь, вырастая прямо у него на глазах. Он потянулся к следующей выемке. Волки взвыли от разочарования. В тех криках ему почудились голоса, старые голоса, которым ненависть придавала форму.
«Я не должен упасть, — думал он. — Не сейчас. Если только я доберусь до вершины, то буду в безопасности».
Под ним бдительно кружили волки, безмолвные после того, как вкусили его крови. Азек прижался к скале, поднял свободную правую руку, нашел выемку и подтянулся.
Камень под рукой раскрошился, прежде чем он успел схватиться за него покрепче. Ариман закричал, когда жжение в мышцах встретилось с холодом, распространяющимся от ноги. Когда он посмотрел вниз, в ответ на него посмотрели волчьи глаза.
Чья-то рука поймала его.
Он резко поднял голову и увидел скрытую под плащом фигуру на фоне звезд. Крепкие пальцы схватили его за руку, и на миг он заметил морщинистую кожу, плотно обтягивавшую тугие мышцы. Затем его подняли на вершину утеса, к зеву пещеры.
Он упал на камни, тяжело дыша, не заботясь о том, настоящий ли воздух наполняет его легкие. На стенах пещеры танцевали тени, отбрасываемые костром. Волчий вой превратился в глухое бормотание. Он слышал, как потрескивают и хлопают горящие поленья. В нос вкрадывался запах древесного дыма. Ариман разжал пальцы левой руки. В них ничего не оказалось.
Голова Аримана дернулась вверх, и он начал подниматься. Фигура, что стояла над ним, выпрямилась. Ее очертания скрывал изодранный плащ цвета ржавчины, хотя он не мог утаить ее телосложения. Под изношенным одеянием бугрились поникшие плечи, и Ариман заметил, что в широких рукавах прятались изрытые шрамами руки. Наполненный тенями капюшон на короткое мгновение уставился на него, а затем на золотые нити, свисавшие с пальцев. Нити дергались и извивались, словно змеи.
— Ты преодолел долгий путь ради столь обрывистых знаний, — произнесла фигура голосом, потрескивавшим подобно поленьям в костре.
— Отдай, — мягко сказал Ариман, хотя в его словах чувствовалась резкость. Фигура повела плечами и протянула нити Ариману. Он взял их, попутно отметив бледную кожу, туго облегающую длинные кости руки. Нити вернулись обратно ему на ладонь, теплые и подрагивающие. Фигура в плаще побрела обратно к свету огня.
— Ты будешь жить, — сообщила она, наклоняясь и сворачиваясь, покуда не уселась на пол. Ариман вспомнил о ране на ноге и потянулся, чтобы прижать окровавленные лоскуты плоти. Он остановился. Нога была цела. На полу пещеры не было пятен крови. Азек присмотрелся, пощупал пальцами. Когда огонь дернулся, он увидел ее: бледный след на коже, словно неровный белесый шрам. Он был холодным на ощупь, но не болел. Ариман поднял глаза. Фигура наблюдала за ним.
— Следы зубов какое-то время останутся, но со временем сойдут.
Ариман проигнорировал слова, изучая пещеру, отмечая текстуру камня, блеск кристаллов в изглаженных водой стенах, почерневший от копоти потолок и край ночного неба за зевом пещеры. Он понимал символизм каждой увиденной им детали, но все равно был удивлен тем, что разум привел его сюда.
— Ты считаешь, что это все сон, — сказала фигура в плаще.
