В разгаре веселья, когда «Рислинг» играл в крови, мы с Тамарой Золотарь, коллегой из нашей группы, танцевали танго и беседовали под звуки оркестра. Она поинтересовалась, чем я занимаю свободное время после работы. Я решил выпендриться и ответил по-английски, что посещаю курсы английского. Она вздернула удивлённо брови и спросила: «Ты шутишь, зачем тебе английский в нашей особо режимной конторе? Он тебе никогда не пригодится!» Я не стал объяснять ей, что выписал на Главпочтамте американский журнал «Сварка» (Welding Journal) и собираюсь читать его в подлиннике. С серьёзной миной начал плести кружева, что хочу поступать в МГИМО (Московский институт международных отношений). Тамара так и ахнула, услышав мой лукавый ответ. Тогда ещё не употребляли американское «вау!». Хотя её возглас по смыслу означал то же самое удивление. Она растерянно спросила: «А кто же будет оформлять стенгазету?» Помолчав, с грустью добавила: «И Новый год без Снегурочки будет скучным…» Была такая глупость в моей биографии: на новогодней вечеринке в отделе я нарядился Снегурочкой, нарумянил щёки, Людмила Букина сплела для меня косу до поясницы, толщиной с руку, из льняных жгутов для сшивания документации. Костюмы нам одолжил подшефный детский сад. В результате получилась не просто Снегурочка, а дивный персик! Деда Мороза играла Татьяна Родина, её тоже разукрасили соответственно роли. Бороду и усы смастерили из той же бечёвки, что и косу. Росточком Дед Мороз – метр с кепкой рядом со Снегурочкой, ростом метр восемьдесят три, парочка выглядела – ой, не развяжись-ка мой пупок! Всё-таки главный прикол состоял из экспромтов, в виде шуточек-прибауточек или эпиграмм на сотрудников отдела. Особенно уморительно звучали производственные эпизоды в юморной упаковке. Суть их всем была известна, а посмеяться над сослуживцем – милое дело.
Сценки мы с Татьяной репетировали тайно в актовом зале. Никто не ожидал от нас такой прыти, знала только Люда Буки, она выступала в роли ведущей. Вечер удался, народ держался за животы от смеха. Валентина Васильевна Заводова от смеха начала икать, она была весьма впечатлительной женщиной. Долго сотрудники четвёртого отдела вспоминали Новый 1973 год.
На следующий день после торжества в ресторане «Тройка» неугомонная Тамара по большому секрету рассказала подружке новость о моём поступлении в МГИМО. У её подружки тоже были доверительные приятельницы и полетела тайна по всему секретному институту. Дошли слухи и до начальника отдела Стефана Никитича Мартыновского. Он прикинул в уме, что может потерять перспективного сотрудника, и поручил своему заместителю Честновой Татьяне Михайловне предпринять все необходимые меры для предотвращения необдуманного поступка молодым специалистом.
Несколькими днями позже в обеденный перерыв я, как и все сотрудники, пошёл перекусить. Собственной столовой в главном офисе на Невском проспекте, 70 не было, ходили в близлежащие пельменные, сосисочные, блинные и прочие закусочные, каковых на Невском было достаточно. В этот раз я решил подкрепиться сосисками с яичницей на углу улицы Рубинштейна и Невского проспекта. Встал в очередь, заказал яичницу-глазунью из трех яиц и три сосиски, ну и конечно какао с пончиками. Меня в кафе знали, и повар спросила: «Как обычно?», что означало, что желток должен быть жидким наполовину. Я подтвердил кивком и пошёл искать свободное место. Увидел – в углу кафе засобирались две девушки, убирая за собой использованную посуду. Не дожидаясь, когда уборщица вытрет стол, быстренько занял место. Повариха сообщила: «Яичница из трёх готова!» Я забрал фирменное блюдо и начал наводить порядок на столе. Решил начать с сосисок, только ткнул сосиску в бок вилкой, как услышал знакомый голос: «Саша, я могу с вами трапезничать?» Поднимаю глаза, мать честная!
Татьяна Михайловна собственной персоной. Ну, думаю: «Обед накрылся медным тазом!» Утвердительно отвечаю: «Конечно, Татьяна Михайловна, присаживайтесь пожалуйста». Сам же скоренько перекладываю вилку из правой руки в левую, а нож беру в правую, как учила нас преподаватель эстетического воспитания в речном училище.
