Я закрыл машину на замок и пошел к телефонной будке. Набрал служебный номер соседа по лестничной площадке, Владимира Петровича. Он работал в ГорГАИ на улице Попова в звании полковника. Изложил ситуацию и попросил совета, что делать. Петрович сказал, что позвонит в Кировское ГАИ, попросит ускорить процедуру оформления аварии.
Действительно, минут через пятнадцать подкатила с проблесковыми маячками машина ГАИ. Вышли два лейтенанта, составили схему аварии, рулетками замерили расстояния от тротуара до объектов аварии. Дали нам расписаться, предварительно забрав наши документы на авто и на право управления транспортным средством. У парнишки не оказалось доверенности на автомобиль, принадлежащий тестю. Потому-то он и предлагал разбежаться по-тихому. Лейтенант выписал мне квитанцию для уплаты штрафа за обоюдное нарушение правил вождения и подсказал, где находится ближайшая сберегательная касса (ныне именуется «Сбербанк»).
Оплатил штраф, забрал документы и скорее на работу. За мной теперь должок Петровичу. В обеденный перерыв сходил в гастроном «Стрела», купил поллитровку грузинского коньяка в качестве презента за ускорение процесса. В противном случае, без помощи соседа, освободился бы только к вечеру. Поговорка «не имей сто рублей, а имей сто друзей» в советское время была весьма актуальна.
Кстати, о нравах доперестроечного времени. Петрович наотрез отказывался взять коньяк и только после настойчивых уговоров согласился распить у него на кухне совместно. Надька, его жена, еще и «Сибирскими» пельменями накормила. Семейный автомобиль полковника стоял под окнами и назывался «Горбатый запорожец», это еще один сравнительный штришок по поводу коррупции тех времен.
Едем с Леной на дачу. В поселке Мшинская с Киевского шоссе поворачиваем в сторону садоводства с тем же названием. Путь в деревню Владыкино, где была наша дача, лежал через садоводство. Путепровода через железную дорогу в то время еще не было. Был переезд, не оборудованный шлагбаумом. Садоводство самое большое в Ленинградской области. Сто тысяч участков. Естественно, поток автомобилей, даже для того времени, был плотный. Лакомый участок для гаишников из Луги.
Подъезжаем к ж/д переезду. Метров за двадцать до переезда на обочине стоит «Запорожец». Поскольку обочина узкая, часть «Запорожца» выступает на проезжую часть. Включаю указатель поворота – предупредить следующих за мной водителей о маневре. Разметки на дороге нет. Подъезжаю к переезду, боковым зрением замечаю, в кустах сидит гаишник с прибором для определения скорости движения. Тихонько переезжаю железнодорожные пути. Метров через пятьдесят асфальтированная площадка, на ней стоит автобус с логотипом ГАИ. Рядом пара автодачников и офицеры ГАИ. Проверяют документы. Останавливают и меня. Подаю документы для проверки, сам остаюсь в салоне. Гаишник морщится, глядя на мою наглость и идет в сторону автобуса. Сижу, проходит минут двадцать, сижу, жду.
Дачников постепенно отпускают. Заметил, как все заискивающе улыбаются, суют сотенные купюры проверяющим.
Останавливают через одного, тормозят в основном крупняк на иномарках или на навороченных отечественных «Ладах».
Наконец, лейтенант с моими документами подходит ко мне, просит открыть капот и багажник. Приходится выйти из машины, продемонстрировать содержимое, а главное – лояльность к власти. Блюститель законов все проверил и говорит: «Что же вы, Александр Викентьевич, грубо нарушаете правила дорожного движения?» Прошу объяснить, какой именно пункт правил я нарушил. Лейтенант чеканит, пункт такой-то: «обгон транспортного средства перед ж/д переездом запрещается. Наказание – лишение прав до полугода или штраф пятьсот рублей». Я ему говорю, что обгон не совершал, вынужден был сделать объезд неисправного транспортного средства при отсутствии водителя в нем.
«У нас все зафиксировано, будете штраф платить или протокол оформлять?»
«Протокол», – говорю я. Идем в автобус. Там сидит напарник в лейтенантских пагонах. В два голоса, сочувственно уговаривают заплатить, а то проблем не оберёшься. В сберкассу можно не ехать, мы сами все оформим. От такой наглости до тошноты противно стало. Говорю: «Оформляйте протокол, напишу свое мнение».
Еще полчаса морочили мне мозги, забрали права, выписали временные на три месяца.
«Закончатся сроки, приезжай в Лугу, мы продлим. Путь ты выбрал тернистый, так что дерзай», – ехидно улыбаясь, объявил законник.
Они были, к моему сожалению, правы. Гоняли мои права служебной почтой по всем районам города. Даже при моих связях удалось получить их только через пять месяцев в Ленинском отделении ГАИ, на двенадцатой Красноармейской улице. Это район, в котором я когда-то был прописан, работал и избирался депутатом. Подводя итоги моих мытарств, вспомнил спектакль по пьесе А. Н. Островского «Правда – хорошо, а счастье лучше». Это были годы с романтическим названием лихие девяностые.
