А потом пришло сообщение, что на свет появился его сын. И он через два дня улетел, чтобы вернуться с обновленной надеждой в мир, который прежде покинул. У него не было времени свыкнуться с новой мыслью, чтобы облегчить себе возвращение. Сегодня он еще находился в глинобитной хижине на высоте в тысячу миль над уровнем моря в Перу, а завтра входил в офис Джуда Райкена в Чэпл-Хиле, штат Северная Каролина.
Невзгоды закалили Джордана, и резкая перемена не испугала его, хотя жизнь снова преподнесла сюрприз. У него родился сын. Сын. Новый человек явился на свет. Он никогда не заменит той, что Джордан потерял, но это было новое начало, проблеск света во тьме.
Джуд Райкен поджидал его. Опытный, уверенный и, как всегда, готовый протянуть руку помощи. Шейла тоже оказалась здесь точно такая же, какой он ее запомнил. Теплая и понимающая. Счастливая и готовая сделать счастливым его. Мать его ребенка.
Нет, конечно, она не могла заменить Натали. Но Натали не было.
Через две недели они поженились, без лишнего шума оформив гражданский брак в присутствии ближайших членов семьи.
А дальше все встало на место, будто было запланировано заранее. Джордан поступил в фирму Джуда. Они с Шейлой купили просторный, удобный дом в фешенебельной части города. И Джордан поверил, что жизнь в самом деле продолжается, хотя это была именно та жизнь, которую они с Натали когда-то отвергли.
Но Натали больше не было.
Бежали, сменяя друг друга, заполненные до краев дни в устроенном, красивом доме Бреннеров, и Джордан становился все известнее как юрист, а Шейла как лучшая жена и хозяйка в городе.. Джордан очень много трудился и, хотя бесконечное сидение над бумагами и заранее отрепетированные баталии в залах судебных заседаний превратились в сплошную рутину, убеждал себя, что это и есть зрелость и опытность. Ему все казалось, что взяв следующую высоту, он сделает передышку и отдохнет, но этого так и не случилось.
Бесконечной юридической текучке сопутствовали бесчисленные светские мероприятия, на которых Шейла чувствовала себя как рыба в воде, но для Джордана они были еще одной вынужденной ролью. Интриги и грязь, связанные с работой юриста, перемежавшиеся с фальшивой изысканностью высшего общества, заставили человека, который когда-то был Джорданом Бреннером, потеряться в суете.
Покорно разъезжая между домом, офисом и модными вечеринками, он ощущал себя участником, но не игроком. С виду блестящий молодой юрист, счастливый муж и отец, он вел себя соответственно, когда было необходимо, но с каждым часом становился все более и более равнодушным.
Шейла вначале ни о чем не подозревала. Джордан был ее рыцарем в сияющих доспехах, ее воплотившейся мечтой. Собственные фантазии влияли на нее куда больше, чем лю бые слова или поступки Джордана, а благодаря ее усилиям, их брак постепенно становился прочнее.
Рабочий день Джордана был очень длинным. У него почти не оставалось свободного времени, но это не тревожило Шейлу. Она знала, что значит быть юристом на примере отца, а потому не ожидала другого от мужа. Правда, ей было невдомек, что для Джордана работа предлог, чтобы удрать из дому. Утро понедельника было желанным освобождением от светских раутов, которые Шейла исправно планировала на выходные дни.
Он понимал, что у него нет причин жаловаться. Шейла была превосходной женой. Она была восхитительной женщиной, она отлично вела хозяйство, не упуская из виду ничего, что требовало внимания, и Джордан был уверен, что одежда у него всегда будет чистой, еда горячей и умело приготовленной, а дом, куда всегда можно с удовольствием вернуться, красивым и уютным. Он старался отогнать неблагодарную мысль, что то же смогла бы обеспечить ему нанятая за деньги экономка. Шейла как могла старалась стать ему хорошим товарищем. Она знала, как выслушать мужчин, преданно глядя им в глаза, чтобы они острее чувствовали собственную значительность. Она всегда красиво одевалась и держала наготове запас дорогого шелкового белья, чтобы ублажить мужа после утомительного рабочего дня. Они почти никогда не ссорились, потому что Шейла всегда была готова уступить, сгладив все углы, давая ему ощутить себя хозяином положения.
Джордан корил себя за то, что не испытывает ни радости, ни благодарности за все, что имеет. Он понимал, что прежде у него было что-то еще, что-то совсем другое. Была та, что умела его зажечь, заразить энергией и заставить почувствовать полноту жизни. Вспоминать Джордан себе запретил, а сравнения навевали грусть и были бессмысленны. Убедив себя, что опыт означает умение довольствоваться тем, что есть, он покорно брел по своей налаженной и совершенно невыносимой жизни. За исключением драгоценных, но редких минут, которые он проводил с Адамом, существование Джордана напоминало неисчерпаемую реку лицемерия. В первый же год их супружества он понял, что вполне способен спокойно закрывать глаза на то, что делает Шейла, и к концу шестого года только тем и занимался.