«Билль об Индии теперь в комитете, а я постоянно в палате, выступая три-четыре раза в день, – писал Черчилль Клементине 2 марта. – Произношу короткие речи по пять, десять, пятнадцать минут, иногда по полчаса, всегда без бумажки, и, думаю, в какой-то мере подчинил себе палату. Я обретаю свободу и легкость, каких у меня никогда прежде не было, и луплю правительство почти как хочу. Сторонники правительства запуганы, обижены и угрюмы. У них в библиотеках и курительных комнатах всегда 250 человек, готовых завалить любую нашу поправку, а в наших боевых порядках около 50, которые держатся сплоченно и со все большей убежденностью. Я вполне успешно вел за собой оппозицию и добился того, что дебаты стали увлекательными. Мы издеваемся над ними, потому что они лакеи и рабы».
Кроме того, Черчилль сообщал Клементине, что не доверяет правительству, в частности, из-за поведения его лидеров и упадка их духа: «Резервы правительства очень невелики. Оно как большой айсберг, который дрейфовал в теплых морях, где его основание понемногу таяло, так что теперь он неизбежно должен перевернуться. Это и правда очень плохое правительство, хотя в нем есть способные люди. Причина в том, что у него нет руководящего разума. Без эффективного премьер-министра кабинет работать не будет. Бедняга Рамсей почти умалишенный, ему куда лучше было бы в психушке. Болдуин – хитрый, терпеливый, но при этом на удивление ленивый и неэффективный. Почти постоянно они спотыкаются. Кабинет может проводить заседания, только предварительно договорившись обо всем на закрытом совещании, чтобы обеспечить непрерывность слушаний. Безусловно, так долго продолжаться не может. Ллойд Джордж, конечно, был бы рад вмешаться и создать какое-нибудь правительство военного времени, в котором мне, полагаю, предложили бы место. Но я совершенно не расположен связывать свое имя с какой-либо администрацией перед всеобщими выборами».
Когда наконец билль об Индии прошел, Черчилля в Чартвелле посетил Дж. Д. Бирла, один из ближайших друзей Ганди, и написал ему после этого о заинтересованном и дружелюбном отношении Черчилля. «Скажите мистеру Ганди, чтобы он воспользовался предложенными полномочиями и обратил это в успех. Черчилль сказал также, что всегда чувствовал, что есть пятьдесят Индий и только Британия способна поддерживать баланс между ними, во всяком случае, на долгое время вперед. И со своим обычным великодушием он заметил: «Теперь все у вас в руках; добейтесь успеха, и я поддержу вас, чтобы вы добились гораздо большего».
4 марта правительство опубликовало новую «Белую книгу», в которой признало «серьезный дефицит» во всех трех оборонных ведомствах. Военные расходы следовало увеличить на 10 миллионов фунтов стерлингов. Через четыре дня в письме Клементине Черчилль отметил: «Правительство слишком поздно, робко и в недостаточной степени осознало растущую немецкую угрозу. Ситуация с Германией все мрачнее. Вследствие того что правительство заявило, будто десятимиллионное увеличение расходов на вооружение вызвано перевооружением Германии, Гитлер впал в дикую ярость и отказался принимать Саймона, который собирался посетить его в Берлине. Гитлер сослался на простуду, но это очевидный предлог. Подобный жест, которым британского министра иностранных дел оттолкнули от ворот Берлина, убедительно свидетельствует об уверенности Гитлера в превосходстве немецких военно-воздушных сил и армии. Из-за их изуверского контршпионажа (ты знаешь, на прошлой неделе они со средневековым зверством обезглавили двух женщин), – продолжал Черчилль, – очень сложно точно узнать, что они готовят, но то, что опасность быстро нарастает, – несомненно. Все напуганные страны сбиваются вместе. Мы посылаем Энтони Идена в Москву, и я не могу возражать против этого. Русские, как и французы, и мы сами, хотят, чтобы их не трогали, а нации, которые хотят, чтобы их не трогали и дали им мирно жить, должны объединиться ради взаимной безопасности. Безопасность – только в количестве. Если снова начнется Великая война, – что, я думаю, может произойти в двух– или трехлетний период или даже раньше, – это будет конец света. Я надеюсь и молюсь – да минуют нас эти бессмысленные ужасы!»
