16 марта Гитлер объявил о возобновлении всеобщей воинской повинности на всей территории Германии. В результате этого решения дозволенный мирным договором воинский контингент в 300 000 человек мог быть без труда удвоен или даже утроен. В действительности, как заявил Гитлер, у него под ружьем уже 500 000 человек. 19 марта во время дебатов по военно-воздушным силам в палате общин Филипп Сассун сообщил о предстоящем в ближайшие четыре года увеличении авиации на сорок с лишним эскадрилий. Он также сказал: «Тут бросались множеством неточных цифр, рисуя неоправданно черную картину слабости наших ВВС. Тем не менее, – признал он, – количественно мы серьезно слабее и не можем допустить, чтобы это продолжалось. Мы рассчитывали, что к концу этого года, как сказал премьер-министр, будем иметь пятидесятипроцентное преимущество над Германией, однако положение только ухудшилось: Германия, насколько нам известно, резко увеличила производство военных самолетов. Но все же, несмотря на это, к концу года у нас будет преимущество, хотя и не скажу, что на 50 %».
Во время дебатов Черчилль снова поднял вопрос о соотношении британских и германских военно-воздушных сил. Болдуин три с половиной месяца назад заявил, что «реальная мощь» Германии составляет меньше 50 % от британской. «Это заявление, – отметил Черчилль, – как теперь признано, было ошибочным. Премьер-министр, по его словам, был «введен в заблуждение». Нынешние данные правительства показывают, что силы обеих стран равны. Более того, я уверен, что готовность Германии к войне значительно больше нашей. Так что в настоящий момент мы не только не имеем равенства, а, напротив, имеем большое отставание, на что я уже указывал. И за всем этим стоит огромная мощь немецкой промышленности, которая к началу войны будет задействована на всю силу».
Черчилль опасался, что упущено время, когда Британия могла относительно простыми мерами обеспечить уверенное превосходство в воздухе. «Если бы два года назад, когда опасность уже представлялась очевидной, были приняты необходимые меры, в прошлом году вы увидели бы существенный прогресс, а в нынешнем прогресс был бы очень большим. Если бы в прошлом году, когда я настаивал, чтобы как можно скорее было принято решение удвоить и даже утроить британские военно-воздушные силы, сэр Герберт Сэмюэл из-за этого не отозвался обо мне как о взбесившемся малайце, мы не оказались бы в теперешнем крайне опасном положении».
Комментируя заявление Сассуна, что в течение следующего года Британия получит 151 самолет, Черчилль сказал: «Немцы выпускают не меньше 100–150 машин в месяц, для которых уже подготовлены аэродромы и тренированные, рвущиеся в бой летчики. Следовательно, к концу этого года, когда мы, как нам обещали, достигнем 50 % преимущества над Германией, они будут уже в два-три раза сильнее нас. Британия потеряла паритет как в количестве машин, так и в их качестве. Теперь все видят, в какой опасной ситуации мы оказались. В результате ошибочной политики в области авиации мы стали самой уязвимой страной, и тем не менее даже теперь не принимаем по-настоящему адекватных мер».
После Черчилля выступил лейборист Уильям Коув, язвительно отозвавшийся о «паникерской речи почтенного депутата от Эппинга, который попытался нагнать на нас страха». Но уже через неделю после дебатов Гитлер объявил сэру Джону Саймону и Энтони Идену, которые наконец были приняты в Берлине: «Германия достигла паритета с Великобританией в военно-воздушных силах». На следующий день Черчилль писал Клементине: «Заявление Гитлера, что его военно-воздушные силы уже так же сильны, как наши, стало, конечно, политической сенсацией. Оно выставляет на посмешище Болдуина и, кроме того, подтверждает все сказанное мной. В действительности же я полагаю, что они уже гораздо сильнее нас и скоро наверняка будут по меньшей мере вдвое сильнее. Тогда всем станет очевидно, что слова Болдуина, что мы не уступим ни одной стране, были ложью. Забавно, если наше либеральное правительство ослабит страну перед Великой войной! Я надеюсь довести дело до конца в следующем месяце. Теперь многие из тех, кто оппонировал мне по Индии, обещают поддержку в этом вопросе».
Черчилль получил помощь с неожиданной стороны: 7 апреля глава центрального департамента Министерства иностранных дел Ральф Уигрэм приехал в Чартвелл с сообщением, что немецкие авиастроительные предприятия уже практически переведены на военное положение. В подготовке этой информации Уигрэму помогал младший служащий его департамента Майкл Кресуэлл. Через неделю после посещения Чартвелла Уигрэм послал Черчиллю самые последние секретные донесения правительству. Из них явствовало, что немецкая авиация располагает по крайней мере 800 машинами против британских 453. Впервые увидев эти цифры, Уигрэм сказал: «Это катастрофа для тех, кто отвечает за оборону нашей страны».
