Рука Террини мелькнула. Удар был громким, и Мургия свалилась со стула, тяжело упав на бок. Террини кивнул мне. Я поднял ее стул и повернул ее лицом к исполнителю. Ее губа была разбита. По подбородку бежала длинная струйка крови. Она облизала губу, и ее зубы стали красными, когда кровь смешалась со слюной.
- Попробуем еще раз? – спросил Террини.
Мургия с яростью посмотрела на него, но Террини был в своей стихии. Это могло кончиться только одним образом.
- Проще всего сразу признаться во всем, - сказал он ей.
Мургия знала, что ее жизнь висит на волоске, и с каждой минутой возможность спасения ускользает. И она не знала, как это остановить. Я надеялся, что она расскажет Террини все. Я видел, что случалось с преступниками, которые отказывались говорить.
Она смотрела на меня, но я не проявлял каких-либо эмоций.
Террини достал нож и начал точить его на камне у своих ног, наполняя камеру зловещим лязгом.
- Мы не хотим, чтобы ты испытывала боль без нужды, - сказал он. – Император не хочет этого. Он хочет лишь твоей покорности. Ты понимаешь это, не правда ли?
Она яростно воззрилась на него.
- Император любит тебя, - сказал Террини. – Но ты подвела его. Я знаю, что ты не хочешь подвести Его снова. Он страдает ради нас, и хочет, чтобы человечество исполняло законы Его.
Он говорил почти как Прыгун, когда я был ребенком, и Прыгун присматривал за мной. Я знал, что сейчас произойдет, и приготовился к этому.
Террини вытер руки о бедра и проверил нож.
- Я сдеру с тебя кожу, - сказал он.
Я вспомнил о святом Касофили из «Книги Мучеников». С него содрали кожу. Образ, всплывший в моей голове, был не из приятных. И я не считал, что свежевание Мургии поможет нам приблизиться к правде.
Я шагнул вперед.
- Исполнитель, - сказал я. – Можно мне?
Казалось, он не был доволен моим вмешательством, но передал ее мне.
Я пододвинул стул и сел на него. Еще когда я был ребенком, мой отец требовал, чтобы я присутствовал на допросах. Технику развязывания языков преступникам он довел до совершенства и при работе с ними обходился голыми руками. Только мясник будет полагаться на одно лишь насилие. Секретное оружие следователя находится прямо в разуме преступников. Это их собственное воображение.
- Мургия, если ты не скажешь правду, исполнитель Террини сделает именно то, о чем говорит. Это будет медленно и очень больно. И в конце, когда ты все-таки расскажешь ему все, лишь тогда он дарует тебе Мир Императора. Тогда твоя дочь останется сиротой. И – скажем прямо – твоя дочь не обычная девушка. Некоторые могут даже сказать, что она мутант, или, возможно, даже еретичка. Я смогу помочь ей – если ты поможешь нам. Но если нет, то после твоей смерти, она останется одна.
- Она хорошая, нормальная девушка!
- Возможно и так, но мы живем в жестоком мире. Нелюбимые дети живут в нем недолго.
- Но я люблю ее!
- Если ты не скажешь правду, ты умрешь. И возможно, даже Инквизиция заинтересуется твоей дочерью…
Слово «Инквизиция» упало, будто тяжелый камень.
- А если ты скажешь правду, тогда Император защитит ее.
Мургия посмотрела на меня, словно пытаясь понять, говорю ли я сейчас правду.
Я говорил правду, и это выражалось на моем лице.
Я продолжил:
- Но если ты ничего нам не скажешь, ее разрежут, словно спелый плод. И когда они убедятся, что она не представляет угрозы владениям Бога-Императора, скажем прямо, от нее немного останется. Если ей повезет, разум покинет ее до того, как ее жизнь закончится, но это не обязательно.
Мургия глотнула.
- Она не еретичка, сэр. Просто она иногда… видит вещи, которых не видят другие. Вот и все. Это место проклято. Оно испытывает нас всех.
Я кивнул.
- Ее уничтожат. Уничтожат так, что я не пожелал бы этого и злейшему врагу.
- Я буду говорить, - прошептала она. – Я все скажу.
Она глубоко вздохнула и повесила голову.
- Вы правы, сэр. Я жила в Эверсити, но… у меня начались трудные времена. Я связалась с плохими людьми. Они предложили мне легкие деньги. Я не знала, кто они, пока не стало слишком поздно. Если бы я не стала делать то, что они хотели, они сказали, что сдадут меня полиции.
- Говори честно, - предупредил я ее.
Мургия еще раз вздохнула.
- Сэр, я говорю честно. Я торговала обскурой.
- И?
- Меня послали сюда. И Тару помог мне.
- Почему он тебе помог?
Наступила долгая пауза.
- Подумай о том, что будет лучше для твоей дочери, - напомнил я.
Мургия посмотрела на меня. По ее щекам потекли слезы. Она всхлипнула и вытерла нос. Она выглядела сломленной.
Кивнув, она тихо сказала:
- Я поклялась не говорить, но он уже мертв, и я могу сказать…
Снова вздохнув, она повесила голову.
- Тару был обскуровым наркоманом. Он нуждался в обскуре. Картель Банда помог нам обоим. Я давала обскуру ему, понемногу. Он не мог жить без нее, и я присматривала за ним.
Выдохнув, она вытерла щеки.
- Вот, - прошептала она. – Я рассказала вам все. Я работала на картель Банда. Мне очень жаль, но это правда.
- Значит, ты снабжала Тару…
- Обскурой, - кивнула она. – Вы слышали меня. Я действительно очень сожалею, сэр. Видит Император, я сожалею, и я раскаялась в этом много раз.
- Так от чего Тару умер?
