Она добежала до двери, мгновенно её распахнула и молниеносно ринулась по ступенькам вниз, освещая фонариком путь. Мари стремительно спускалась, топоча ногами по прогнившим ступенькам. Грохот стоял такой, будто она не бежит, а также, как и Паша, кубарем катиться вниз. Спустившись, Мари направила фонарик вперёд, судорожно ища выход. По левую сторону цокольного этажа проходили ряды окон, находившееся на голову выше Мари. В самом дальнем окне стёкол вставлено не было и это был прекрасный шанс поскорее выбраться из этого дома ужасов. Однако, она не могла до него достать, ввиду своего небольшого роста. Она, конечно, могла достать руками до окна, но взобраться без помощи посторонних предметов ей не представлялось возможным. Мари, лихорадочно, начала водить фонариком по комнате, в надежде найти какую-нибудь вещь, на которую можно встать и перелезть через окно.
Вдруг появились шаги на лестнице… Мари поняла, что маньяк решил покончить с ней первой, а затем взяться и за Пашу. От такой мысли она ещё сильнее начала впадать в панику. Фонарик уже не мог нормально светить в одну точку, потому что свет, исходивший от него, начинал бегать по всей комнате, из-за дрожащей руки Мари. В цокольном этаже было большое количество разных вещей: от обычных домашних инструментов до бытовой техники. Мари искала подходящую вещь, которая находилась недалеко от окна и была возможность в его перемещении. Ей в глаза бросился большой стальной стеллаж, который как раз таки и находился в пару метров от этого отверстия и был идеален под его высоту. Искать другие вещи, которые были легче и ближе к этому окну, у Мари попросту не было времени. Она уже чувствовала, как маньяк уже почти дышит ей в затылок. Она подбежала к стеллажу, положила на него фонарик и начала двигать его к окну. Стеллаж был очень большим и тяжёлым, к тому же он создавал крайне неприятный монотонный скрежет, царапая своими стальными ножками об бетонный пол, подавляя звуки приближающихся к ней шагов со стороны входа в цокольный этаж. Благо стеллаж был пустой и Мари, сумела достаточно быстро его подвинуть к боковой стенке ровно под оконный проём. Она начала аккуратно, но быстро карабкаться по холодным и пыльным полкам стеллажа.
Когда она взобралась на последнюю полку, Мари уже хотела просунуть голову в отверстие, где витал свежий воздух, царила ночь и светили звёзды, на которые она так жаждала посмотреть после выхода из леса. Однако, её желания не разделялись с обитателем этой злосчастной усадьбы. Вдруг кто-то её взял за шкирку и со всей силы кинул обратно на бетонный неровный пол. Мари очень больно ударилась спиной и головой, выбив из лёгких весь воздух. Она не успела открыть глаза и понять, что произошло, как на её грудь кто-то сильно надавил ногой, да так, что Мари не могла вздохнуть, восполнить кислород после падения с метровой высоты.
Куда ты намылилась? — прозвучал в темноте грозный голос, чья нога препятствовала ей нормально дышать. — Ты теперь никуда не уйдёшь, ты останешься здесь, навсегда, как и твой дружок калека…
В его голосе послышалась ухмылка. Он говорил это так, будто был кошкой, поймавшей сразу двух мышек за их проворный хвостик. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Поэтому Мари никак не могла чётко разглядеть его лицо.
Я так понял, ты у нас чересчур любопытная, не так ли? — продолжал говорить голос во тьме. — Нашла мой маленький секретик под ковром и попыталась слинять, чтобы всем в округе рассказать, что здесь зарыто? Хах, не тут-то было… Я вам так скажу, глупые детишки, не суйте свой маленький нос в чужие дела, а иначе… — человек ещё сильнее вдавил ногу в грудь, будто хотел встать на неё, а затем продолжил, но уже с нарастающей злобой. — Вы больше никогда не увидите своих родителей, потому что вы так же, как и остальные, будете в виде черепов гнить у меня в погребе. А знаешь почему? Потому что вы, мерзкие детишки, не заслужили жизни!
Человек во тьме с каждым предложением всё сильнее и сильнее стал повышать голос. Мари лежала, стараясь посильнее вдохнуть недостающий воздух, пыталась препятствовать, барахтаться, но ей мешала тяжёлая нога, почти вонзившаяся ей в рёбра.
— Эти маленькие подонки лишили самого главного в моей жизни, лишили того, благодаря чему я действительно жил, чувствовал себя человеком… Они лишили меня сына…
Человек помолчал немного, давя ногой на грудь Мари, чтобы та не смогла убежать, а затем продолжил:
