Три года, как распался СССР. Новое странное время свело в одном месте, а именно – на плавучей нефтяной платформе, двух молодых парней. Ещё совсем недавно у грузина Бадри и русского Юры был на руках паспорт с одинаковой красной обложкой. Теперь же они – граждане двух разных государств. Вахтовики-наёмники в чужой стране. Именно вдалеке от родины, средь холодного Норвежского моря, Бадри впервые слышит это доброе и тёплое название – Черешенки. Так звался район провинциального российского городка, в котором Юра провёл своё детство. Как раз Юркины истории из «того самого» времени – беззаботного и жутко любознательного – чем-то очень цепляют Бадри и помогают ему коротать одинаково скучные каютные вечера на чужбине в течении целых четырнадцати месяцев. В благодарность этим светлым Юркиным историям молодой грузин даёт слово написать книгу (благо, что он мечтает стать писателем) и посвятить её своему русскому другу, его Черешенкам… Бадри сдержал слово. Но, только спустя долгих восемнадцать лет.
Не обойтись без вопросов. Что именно было там самым замечательным? Сам факт, что всё происходило впервые, пробовалось на зубок. Ведь, к примеру всегда так приятно и сладко спать на новом постельном белье.
Детство… Безусловно его сеанс закончен. Для меня. Для тебя. Может быть, лишь для некоторых едва повзрослевших счастливцев ещё ползут по экрану титры и звучит финальная песня, но цветная картинка пропала и для них. Что же связывает нас с тем временем, с ещё недавно или давно уже прожитым? За счёт чего мы с ним всё-таки можем соприкасаться?
Есть такой персональный мост. Он перекинут через реку памяти, на тот берег, где твои Черешенки. Они есть у каждого. И у каждого они – свои. Мост – в них ворота. И снова вопросы. Стоит ли переходить по этому мосту? Может это всё – пустое? Так ли нужно ли чесать там, где чешется, а тем более – там, где не беспокоит? Неужели все воспоминания – лишь оазис, не способный утолить жажду? Есть ли смысл тратить на них драгоценные, невозвратные минуты настоящего? Ну разве что лишь ради особенной "косметической" процедуры… Ведь нужно стараться разглаживать морщины не только на коже, но и на собственной душе. Если уж и возвращаться с пользой в своё прошлое, то только за этим.
Приятного путешествия. Лёгкого перехода тебе через свой личный "Красный мост". Погости и возвращайся.
В начале были барбариски. «Черешенки» написались именно из-за них. Да-да, именно из-за обычных, тех самых конфет-сосалок под названием «Барбарис». Когда я зашёл в продуктовый магазин за чем-то, мне вдруг ужасно их захотелось – так призывно они лежали на полке в прозрачных пакетиках, красуясь своими знакомыми обёртками. (Это был первый укольчик памяти. Визуальный.) И я их купил. Ещё стоя в очереди на кассу, я не утерпел – надорвал упаковку и запустил в рот одну конфету. «Давненько что-то я ими не баловался… Давненько. Какой же вкус знакомый!» (Второй укольчик памяти. Вкусовой.) Я покинул магазин, и прямо на ступенях его порога меня настиг третий укол. Сыворотка памяти заработала в полную мощь. В голове возродились такие образы, которые, думалось мне, уже давно стёрты окончательно в моём мозгу. Да мне вообще они не вспоминались. И всё, опять же, из-за барбариски. Из-за рассосанной барбариски, упавшей на пыльную ступеньку. Мне кто-то позвонил тогда по мобильному, я стал с ним (кем-то) разговаривать, вот она и вывалилась у меня изо рта. Упала и упала. Но тут я совершил такое действие, которое совсем не свойственно приличному взрослому мужчине. Я поднял конфету и, нисколько не сомневаясь, отправил её обратно в свой рот. (Есть третий укольчик! Действие.) Что несвойственно взрослому и приличному, то не зазорно юному и искреннему. Я вдруг почувствовал себя мальчишкой – тем, которым был когда-то. На какую-то короткую минуту, но эта минута была дороже целого года. Вместе с песком, слизанным с барбариски, я словно сплюнул что-то чуждое и совсем мне не нужное. Я словно освободился от лишнего груза. Опять же – как жаль! – только лишь на минуту и не покидая порога магазина…
