Неизвестно, откуда залетело к нам это увлечение (как, впрочем, и все остальные, что появлялись в наших кругах, не указывали точного своего происхождения), но оно всех нас быстро заразило, как грипп или ветрянка. Из пробок составлялись шикарнейшие коллекции. Каждая пробка, в зависимости от своей формы, размера и окраски, имела свою цену, название и определённое количество жизней во время игры. Правила игры «в пробки» менялись чуть ли не каждый день. Выбивалки (только руками или только ногами), замысловатые подкручивания, строительство пирамид (кто выше), использование для игры плинтусов на школьных переменах, какие-то ямки, бугорки, стеночки, искусственно возводимые в качестве препятствий. Пробочное безумие тогда поразило всех. Наивная детвора превратилась в азартных игроков и алчных менял. Мальчишки важно ходили с полными карманами колпачков, у кого-то были даже полотняные мешочки – специально для их «богатства».
Цветные «слоники» (синие, оранжевые, фиолетовые); пузатые «глобусы»; важные «генеральчики»; серебряные «купола»; большие золотые «короны» и маленькие белые «коронки»; «дамки» с задранными кверху насечёнными «юбками»; сделанные из латуни, совершенно бесценные и очень тяжёлые «ангелы» и даже обычные, совсем дешёвые, из-под тюбиков от зубной пасты «крысы» и «офицеры» со своими пиками внутри – вся эта пробочная армия поселилась тогда в детских умах. Она овладела ими.
Те же запчасти для своих великов, бывало, тоже редко, но находили на помойке. Может быть, даже знаменитое (такого цвета ни у кого не было) жёлтое крыло на велосипеде Лося было тоже оттуда.
В моём кармане уже лежало два катафота – красный и жёлтый, и я откручивал зелёный – для завершения светофорного трио. Меня, конечно же, смутило отсутствие самого Лося, но когда я выждал целую минуту, у меня отчего-то появилась (правда, ничем не подкреплённая) уверенность, что и в следующую минуту, вполне достаточную мне для моей мести, он тоже не появится.
Но он появился. Вылез из сиреневых кустов, как медведь. Лось был крупным мальчишкой, с широкой костью, сильный, выше меня. И вот он передо мной – не было у меня, оказывается, той заветной минуты.
В руках он держал сокровище! Я даже не успел испугаться от его внезапного появления. Мой испуг полностью, одномоментно поглотили другие чувства – восхищение и зависть. Ведь он прижимал к своему животу настоящий клад. Удача найти такой была чрезвычайно редкой. Большой автомобильный аккумулятор. Губы Лося сжались в тугую полоску, лоб блестел от пота, щёки были пунцовые. Лось сбросил свою во всех смыслах очень весомую ношу у моих ног, прямо на землю.
– Фу-у-у! Знаешь, какой тяжеленный! – выдохнул Лось из себя весь закисленный воздух усталости и затряс обеими руками, сгоняя с них напряжённость. Тут же продолжил: – Я его в кукурузе ещё вчера закопал.
И тут я понял, почему не услышал, как он подходил к кустам. За сиренью находилось поле – вот почему, и поле это недавно распахали. На нём всегда сажали кукурузу, и все так к этому привыкли, что даже зимой полностью забелённое поле без намёка на какую-нибудь растительную жизнь продолжали всё так же называть кукурузой. Наверное, по примеру озимых. Лось просто шёл по мягкому разрыхлённому чернозёму. Потому-то и были его шаги бесшумными.
– Вчера с «точки» шёл, а мужик какой-то выкидывал. Я его и спрятал.
Я очнулся от секундного восхищённого оцепенения, а послужил тому, что я замер с открытым ртом, валявшийся у моих ног ценнейший аккумулятор. Все знали, и я в том числе, что внутри него находится свинец. А лучше так, с восклицательным знаком – свинец! Что значил этот мягкий металл для мальчишек? Да то же, наверное, что и золото в сундуке для пирата, который раскопал клад.
– А вчера что не забрал? Зачем зарывал? – не отрывая взгляда от заветного чёрного куба, спросил я.
– Так я же пешком был.
– А сейчас? – я не допускал мысли, что такую тяжесть можно одному увезти на велосипеде, и поэтому задал такой странный вопрос, как будто был слепой и не видел его двухколёсного друга. Но Лось кивком всё равно указал именно на свой велик. Похоже, у него было противоположное мнение насчёт одиночной перевозки тяжёлого аккумулятора на велосипеде.
– И как? – снова спросил я, поражённый его оптимизмом.
– Вот, – ответил мне Лось и вынул из кармана закатанной правой штанины комок тонкой серой верёвки.
Тут между нами разгорелся очень горячий спор. Сколько он продолжался, какие доводы мы приводили друг другу, какие нехорошие слова использовали – всё это стёрлось от времени. Как запись на размагниченной плёнке.
Сводилось всё к тому, что аккумулятор должен был принадлежать по праву мне и «бараковским», потому что был найден на нашей помойке. Но это было лишь моё мнение, и Лось с ним, конечно же, не соглашался.
– Аккумулятор я нашёл, значит, он мой и моих пацанов, – вот, если кратко, вся речь Лося.
