– Херня какая-то! Кому расскажи – не поверят. Полтора года на море – и не разу даже ноги не намочил в нём, – сокрушался тогда Юрка.
Мы постепенно за разговорами встретили следующий день – стрелка часов переползла через нулевой рубеж. Из спальни перестал слышаться телевизор, его выключили, там все уже спали. И тут Юрка вдруг сказал мне:
– Бадри, а ты ведь мне кое-что обещал тогда. Говорил, что обязательно вышлешь.
Слово «обещал» пронзило меня насквозь, я стал лихорадочно рыться в своей памяти. Мои забеспокоившиеся глаза выдали меня, и Юрка помог в моих безрезультативных поисках:
– «Черешенки». Книга. Ты же меня сам по вечерам о них допытывал. Забыл?
Моя большая зелёная тетрадь. Сразу именно она возникла перед моим внутренним взором. «Где она сейчас? Где-то дома. Я её точно не выкидывал». Она была со мной и в Норвегии. Я тогда писал. Неведомое и не подконтрольное моей воле такое вот желание распирало тогда меня. Молодость, наверно. Нет, это слишком претенциозно звучит – «писал». Я пытался записывать в ту тетрадь свои, как тогда казалось, умные мысли. Она даже имела своё название: синей шариковой ручкой на обложке крупными буквами было выведено «Хроника пикирующего сознания». Все подтрунивали надо мной: «Что ты там всё записываешь, Бадри? Уж не грузинский ты «шпиён»?» Однажды я, как бы шутя, признался Юрке, когда мы были вдвоём в каюте, что, мол, книгу хочу написать, но не знаю, с чего начать:
– Вот мне бы сюжетец какой-то интересный, я бы тогда…
А Юрка на полном серьёзе меня поддержал:
– Молодец. Я тоже когда-то пробовал писать, но как-то не пошло. Понимал, что хочу писать, но, начав, ещё яснее понимал, что не умею. Воображение ого-го какое, а буквы на бумаге не получается складывать. Ну хоть попробовал. И ты попробуй. С простого начни. Не замахивайся на «Войну и мир» сразу. Сказку какую-нибудь напиши для начала, историю детскую. Тут главное – образ зрительный подходящий найти и начать его раскручивать.
Наш разговор на «щуке» закончился в тот вечер тем, что в середине моей зелёной тетради я крупно вверху листа написал: «Черешенки». Это случилось после его слов «Да что там придумывать? Вот возьми о моём детстве напиши. Уверен, оно окажется похожим на детство многих. Значит, найдутся те, кому будет интересно это почитать».
Юрка умел рассказывать, был прав про своё воображение: сочно он это делал. Теперь он частенько сыпал в мою голову по моей же просьбе свои детские воспоминания, а я их по ночам превращал в размашистые, неровные буквы. Да, точно, обещал я ему, что обязательно допишу свою книгу о его Черешенках и вышлю ему по почте, я ею действительно был тогда страстно увлечён. Но как, видимо, всё тот же, вечно неугомонный ветер жизни, который без конца, как пустые пластиковые стаканы со стола, сдувал Юркины планы наконец-то добраться до тёплого моря (да хоть и не тёплого), так и со мной – выдул он постепенно из моей головы всю былую страсть к писательству, и не вспоминал я об этом уже давно. Но теперь вот, спустя столько лет и зим, когда я сидел в доме моего друга, кушая с его стола, меня вдруг что-то обожгло внутри, и давнишняя затея вновь показалась очень серьёзной, хотя ещё вчера у меня были куда более важные дела и замыслы. Но, видимо, для каждого дня свои заботы. Или всё это просто вино. Я положил руку на Юркино плечо и сказал:
– Прости меня, брат, не сдержал я своего слова. Выходит так, я…
– Да ладно, ладно, Бадри, ты чего?! Что за ерунда! – перебил меня Юрка. – Просто мне вспомнилось, и всё.
Но и я его тоже не стал до конца выслушивать:
– Нет, не ерунда. Совсем даже не ерунда. Давай вот что сделаем. Сейчас нальём, и выпьем, и дадим друг-другу слово, что на следующий год ты приезжаешь ко мне в гости, в Грузию, а я тебе там вручу дописанную книгу. Или не книгу, а что там получится, не мне об этом придётся судить, но я закончу на бумаге начатую историю. И не смей мне возражать!
– Тихо-тихо, – Юрка накрыл ладонью сверху мой кулак, который только что громко ударил по столу.
Спустя неделю я был уже в Поти. Всю дорогу из аэропорта, скованный уже двойным обещанием (всё-таки это было не просто вино), я только и думал, что о ней: «Не выкинули ли её случайно во время позапрошлогоднего капитального ремонта нашего семейного дома?» Я дал слово. Нарушать его – не в моих правилах.
Нет, цела! Мама. Ах, мамы-мамы, вообще все мамы! Только вы так умеете всё хранить! Я нашёл свою зелёную тетрадь в картонной коробке из-под видеомагнитофона, вместе с моими школьными тетрадями времён начальных классов и всеми восемью дневниками – именно столько лет я проучился в школе. Заботливая мама моя Нино позаботилась не только о настоящем и будущем, но и о давно минувшем.
Тетрадь раскрыта на листе «Черешенки», красная ручка, для того чтобы править, наготове, синяя тоже.
Итак, как ты, Юрка, там говорил? «Главное – найти нужный образ…»
