Анне Ростишевской было семнадцать. Она переехала из Лодзи в Руду Пабьяницкую совсем недавно, сразу после смерти родителей. Поселилась в доме своей тети, у которой была швейная мастерская на Марысине. В Лодзи она училась на курсах кройки и шитья у мадам Гринблат, и тетка сочла, что помощь племянницы ей определенно не будет лишней. Конечно, она понимала, что присутствие молодой девушки в доме может иметь определенные последствия, но надеялась на здравый ум племянницы. К сожалению, она не предвидела, что юноши, заметив эту красивую молодую женщину, совершенно потеряют голову. И здравый рассудок Анны не будет иметь здесь слишком большого значения.
Анна замечала все эти взгляды незнакомых мужчин, но оставалась равнодушна к ухаживаниям, сосредоточившись на работе. Она считала, что у нее еще много времени, чтобы завести семью или вступить в любовные отношения. Кроме работы подмастерья она соглашалась помогать портнихе в обслуживании приемов у Горака, самого большого рудского фабриканта, или на танцах у прудов Стефанского. Там она еще могла иногда позволить себе развлечься – конечно, с согласия тетки. Танцы обычно продолжались до утра, однако Анна старалась уходить пораньше. В частности, после того, как однажды вечером Куба Ржепецкий прилип к ней и не отходил от нее ни на шаг. Он был как тень. Она много слышала о его богатом и не всегда славном прошлом и не хотела иметь с этим смуглым, темноглазым мужчиной ничего общего. Вот и на этот раз ей удалось незаметно, как она думала, улизнуть.
– Панна Анна! Вы уже уходите? – услышала она издалека. – Панна Анна! Я вас провожу!
Она боялась возвращаться с ним. Тетя утверждала, что Куба Ржепецкий известен тем, что если он что решит, то буквально прет напролом, несмотря ни на какие последствия. Анна понимала: Куба заинтересовался ею до такой степени, что ничто не остановит его от того, чтобы заполучить ее.
– Панна Анна! – услышала она прямо за спиной.
Она остановилась.
– Панна Анна, вы уже уходите? – спросил парень в очередной раз.
– Да, я обещала тетушке, что помогу ей завтра утром с шитьем. Свадьба скоро у соседей. Тетя шьет платье.
– Может, я вас провожу? Вам не страшно одной возвращаться?
Анна не сказала, что самое страшное для нее вернуться с ним.
– Я, я…
Внезапно на террасе появилась женщина, скользнула презрительным взглядом по Анне и обратилась к молодому человеку:
– Якуб, вальс играют. Вы обещали мне вальс, в конце концов.
– Панна Анна, простите. Если бы вы были столь любезны и обождали меня минутку, я бы проводил вас домой.
– Спасибо вам, большое спасибо. Мне нужно идти. До свидания.
Он повернулся к женщине, протянул ей руку, и пара вошла внутрь. Анна вздохнула с облегчением. Она оглянулась, проверила, точно ли за ней никто не увязался, и быстро побежала домой.
– Иногда я жалею, что ты не инженер, а то тут работы непочатый край, – сказала я Шимону.
Он пришел ко мне на следующий день после того, как я вернулась из Гданьска. Как только у него закончилось дежурство, он взял Луну и приехал прямо ко мне. Мне казалось, что он вот-вот заснет, но держался он стойко. Допивал кофе – купил две порции в кафе на заправке, вторую достал из машины и протянул мне.
– Спасибо! Но я могла бы сделать кофе здесь! Не зря же кофеварку привезла!
– Кофеварку привез я, – сказал он. – Она в коробке с надписью «Одеяла».
– Логично! Кофе тоже согревает…
– Не только. Боюсь, без кофе я бы сюда не добрался. Скажу тебе, что работа водителя, по-моему, была проще.
– Ты возвращаешься за руль?
– Возвращаюсь. За руль. В самом высоком смысле слова – Яцек хочет, чтобы я его заменил.
– Это, наверное, хорошо?
– Пока не знаю. Я думал, что процесс адаптации будет идти постепенно, но, похоже, Яцек мечтает об отпуске, а я его должник.
– Согласна. А что у тебя там в этом милом, издающем неземной аромат бумажном пакете? – Я глянула ему через плечо.
– Зло этого мира, – серьезно произнес он.
– Покажешь мне, как выглядит это «зло»?
– Как, прямо здесь, на улице? – рассмеялся он.
– Тогда идем в дом. – Я взяла его за руку и привела домой.
– А это что? – спросил он при виде старой машинки «Зингер».
– Швейная машинка, – гордо сообщила я. – Принесла с чердака.
– Сама? – испугался он.
– Ну нет, – призналась я. – Пан Влодек помог.
– Работает? – Шимон стал ее рассматривать, повертел приводное колесо машины.
– Похоже, не совсем. Теперь ты понимаешь, почему я мечтала, чтобы ты был инженером?
– Пока нет.
– Тогда бы ты мне ее починил. А то я боюсь, что пан Влодек поселится здесь и я получу по башке от его жены, – пожала я плечами.
– Справедливо, – сказал он. – Вот ты бы, например, хотела, чтобы я поселился?
– Ты уже поселился, – быстро сказала я. – А теперь покажи мне все зло этого мира.
Злом этого мира оказались две зерновые булочки и два сладких рогалика с маком. Кроме того, Шимон получил от пани Крыси самодельное домашнее масло и повидло из слив.
– Как же люблю я белые булочки… – вздохнула я, налегая на лакомство. – И сладкие рогалики тоже.
– А как же диета бегуна? – спросил Шимон с полным ртом.