Так и случилось. Клеменс только что принял решение о расширении завода, строительстве новых цехов – ткацкого и прядильного, приобрел ткацкие станки, другое оборудование. У Хенрика не хватило бы смелости в такие трудные времена вкладывать деньги в производство, однако он поддерживал Клеменса настолько, насколько был способен. Но теперь даже для этого не хватало сил, потому что он сам нуждался в поддержке и уходе.
Хенрик кашлянул, взглянул на часы. Он ждал Ка-роля Ржепецкого уже третий день. Наверное, ничего не выйдет из того договора, о котором так просила его Янина, жена Кароля. Эта женщина нравилась ему. Иногда она приносила яйца, иногда домашние заготовки. А еще она дала саженцы фруктовых деревьев, чтобы вокруг виллы было красиво. Потом, когда люди стали говорить, что она слишком часто заглядывает к «старому Двораку», перестала приходить. Говорят, что вроде как даже от мужа ей досталось. За якобы амуры с богатым фабрикантом.
– Пан Хенрик, это я из благодарности хотела, – сказала она однажды, когда принесла корзинку разных вкусностей. – Я никогда не забуду того, что вы сделали для моего сына.
– Пани Янина, я бы любому помог.
– Я знаю. Я знаю, что вы помогаете людям, я знаю. Но я благодарна за ваше деликатное отношение ко мне и вообще за все.
Если бы он мог повернуть время вспять, то наверняка не стал бы помогать. Если бы только мог знать будущее. Но каким бы ни было это будущее, оно никогда не бывает черно-белым. В нем всегда есть серые оттенки, полутона. Иногда очень плохой человек может сделать в жизни нечто такое, что в будущем отзовется чем-то хорошим. Может быть, именно поэтому однажды зимней ночью Хенрик, подъезжая к своей вилле, остановился рядом с улицей Пилсудского, заметив лежащего в канаве юношу. Молодой человек был без сознания. Его одежда была грязной и рваной, на лице застыла кровь. Понятно – парня избили.
Молодой Куба – Якуб Ржепецкий. Хенрик знал, что парню нравились гулянки, что тот часто попадал в нехорошую компанию, а ему, Хенрику, нередко доводилось спасать его из трудных ситуаций. Вот и на этот раз. Протащил его по снегу к дому, раздел, обработал раны на лице, уложил в свою кровать и просидел рядом с ним всю ночь. Только утром, когда Куба проснулся и протрезвел, он сообщил о случившемся Янине, матери парня.
Куба полдня гулял где-то возле прудов Стефанского. По крайней мере, так он утверждал. По всей видимости, слуги не впустили его внутрь, потому что вечера у Стефанских устраивались не для таких. Хотя, хотя… Исключительно обаятельный, этот брюнет с темными глазами – южный тип красоты – мог выбрать любую женщину, точно ягоду из блюда с клубникой или малиной. В том числе и женщину из высшего общества.
Кубе Ржепецкому было всего девятнадцать лет, но он уже был известен своим авантюрным складом характера. Человек он, может, был и не плохой, но с детства капризный и упрямый. И больше всего отличался слабостью к представительницам прекрасного пола. А когда он превратился в высокого и статного мужчину, его томная красота стала бросаться в глаза даже самым требовательным дамам. Куба часто оказывался в центре любовных приключений. Он был из тех людей, у которых есть все, что только они пожелают. Нельзя сказать, что к поставленной цели он шел по трупам, – просто использовал свое личное обаяние. И до сих пор ему все удавалось.
До сих пор. А чтобы быть точным – ровно до лета прошлого года, когда в церкви Святого Иосифа он впервые увидел Анну. Она одиноко стояла в боковом нефе и пела «Аве Мария» таким ангельским голоском, что Куба забыл обо всем на свете – только и хотел, что слушать его и слушать. Грудь Анны поднималась и опускалась в такт дыханию. Так бы и смотрел Куба на эту шейку и плечи всю свою жизнь. Он бы с удовольствием сорвал с нее белую блузку, снял красную шляпу и занялся бы с ней любовью, ни на что не обращая внимания. Однако он знал, что такое он может себе позволить только в «Веселом Домике» мадам Врублевской или на тайных свиданиях с госпожой Мюллеровой. Такие женщины, как Анна, туда не ходили. И в тот самый момент, когда Анна закрыла глаза, чтобы перевести дух перед второй строфой, Куба Ржепецкий решил: чего бы это ему ни стоило, эта девушка будет его. Он сжал кулаки в предчувствии ожесточенной борьбы, огляделся вокруг и заметил, что не он один украдкой смотрел на девушку… Даже его отец умиленно таращился на нее, что не ускользнуло от внимания матери.
– Кароль, – прошептала мать, слегка подтолкнув мужа. – Сосредоточься, пожалуйста, на молитве.
Куба решил, что простое лицезрение того явления, каким была Анна, и есть настоящая молитва. Он благодарил Бога за ту красоту, на которую с того дня собирался смотреть каждый день.