Анна долго не могла заснуть. Она не привыкла, что с ней рядом кто-то спит. Она всегда спала одна. Анна старалась не шевелиться и не дышать слишком громко, чтобы не разбудить Хенрика. Двуспальная кровать казалась ей слишком узкой. Она все время чувствовала тепло спящего мужа, его дыхание. Анна робко рассматривала его: черты его лица, темные волосы на груди. Он нравился ей. Он больше ничем не напоминал того грязного, больного, заросшего человека, с которым она не так давно познакомилась. Она понимала, что, может быть, все это слишком быстро, но знала также, что одно дело, когда ты проводишь с кем-то целые дни и ночи, и совсем другое, когда приглашают на часовую прогулку по рудскому лесу. Одно дело, когда знаешь, что человек одевается для тебя и пытается вести себя как можно лучше, когда проводит время с тобой, и совсем другое, когда ты узнаешь человека в худшие моменты его жизни.
Зачем тогда ждать?
Незачем.
Хенрик перевернулся на другой бок и обнял Анну.
Она улыбнулась при мысли о том, насколько благосклонна была к ней судьба: моментальное решение укрыться в этом доме на улице Жеромского – и ее жизнь пошла иным путем. Если бы ее тогда догнал Куба Ржепецкий, она наверняка была бы сейчас совсем в другом месте. Каждое утро и вечер она благодарила Бога за то, что направил ее шаги к вилле Дворака.
Хенрик проснулся. Он заметил, что Анна на него смотрит.
– Не спится? – спросил он.
– Не спится, – призналась она. – Я все размышляю над зигзагами судьбы. Что худшие моменты в жизни даются человеку для того, чтобы в нем родилась надежда на лучшее. Смотри, когда я бежала от Кубы Ржепецкого, я думала, что со мной не может случиться ничего хуже. Я была уверена, что, когда он догонит меня, мир перестанет для меня существовать. И вот я, спасаясь, переступила порог твоего дома, и моя жизнь началась заново.
– Ты права, – подтвердил он. – То же и со мной. Я думал, что умираю. Если бы я не был так болен, тебе не пришлось бы так заботиться обо мне. У нас никогда не было бы возможности познакомиться. И тогда вопрос: может, мне стоит благодарить Бога и за свою болезнь тоже?
– Благодари Бога, что Он позволил тебе выздороветь. – Анна ласково посмотрела на Хенрика.
– За это тоже спасибо. И я прошу Его помочь мне как можно дольше радоваться рядом с тобой. У нас впереди целая жизнь.
Он поцеловал ее в шею, и она задрожала:
– Хотелось бы, чтобы она продолжалась как можно дольше.
Однако судьба, а вернее, не очень хорошие люди имели другие планы.
Когда Куба Ржепецкий узнал о свадьбе Анны и Хенрика, он пришел в ярость. Он затеял драку на танцах на прудах Стефанского, оттолкнул благоволившую к нему Мюллерову, чем вызвал гнев ее мужа. Муж сначала кулаком попытался научить молодого наглеца хорошим манерам, а потом достал револьвер. Тут же появились несколько секундантов. Кубу собственной грудью прикрыла Элиза, молодая девушка, которая с недавних пор подавала к столу у Стефанских.
– Оставьте его в покое! Разве вы не видите, что ему уже достаточно?! – воскликнула она, отталкивая нападавшего.
Элиза наблюдала за Кубой с тех пор, как приехала к Стефанским. Она влюбилась в него первой, чистой, подростковой любовью. Она верила, как многие женщины, что и плохого человека можно превратить в идеального спутника жизни. Просто нужно окружить его любовью и поддержать. Испокон веку женщины западали на авантюристов и были счастливы, когда те обращали на них внимание. Точно так же было и с Элизой.
Она привела Кубу к себе в комнату, которую занимала на Марысине, прямо над пекарней своего дяди. Это было место, где никто не спрашивал, что за гостей ты принимаешь. Дом, в котором никто никем не интересовался, потому что там постоянно появлялись новые люди. Мужчины принимали женщин, а женщины – мужчин. И никто ничего не видел или делал вид, что не видит.
Не без поддержки девушки Якуб едва добрался до ее квартиры. Она смыла кровь с его лица, раздела его и уложила на кровать.
Одна комната. Одна кровать. Небольшой комод и стол, на котором стоял жестяной умывальный тазик с облупившейся эмалью.
Он смотрел на нее из-под полуприкрытых век.
Девушка была пухленькой и не отвечала стандартам последней моды, согласно которым женщина должна выглядеть худой и томной. Она посмотрела на Кубу. Он закрыл глаза и притворился спящим.
Элиза налила воды в тазик, сняла платье, потом нижнее белье. У нее была тонкая талия, крутые бедра и пышная грудь.
Куба, несмотря на то, что лицо его покрывали многочисленные царапины и все тело было в синяках, не перестал чувствовать себя в полной мере мужчиной. Анна не захотела его, но ведь есть и другие в этом мире. Например, та, которая склоняется над тазиком и омывает свое тело.
Куба застонал.
Девушка быстро укрылась полотенцем.
– Можешь не прикрываться, – сказал он.
– Но ведь так нельзя. Я думала, что вы спите, – сказала она смущенно.
– Я наблюдал за тобой с восторгом, – промурлыкал он. – Один лишь взгляд на твое божественное тело сделал так, что мои раны затянулись.
Элиза вспыхнула румянцем.
– Подойди ко мне и дай воды, – сказал он тоном, не терпящим возражений.