«Найди ее, верно. Приведи меня прямо к ней». Он смеялся в глубине моего сознания, дразня меня тем фактом, что чем ближе я подходил к ней, тем больше приближался и он. «Бедный Беллами. Чем больше ты пытаешься помочь ей, тем больше причиняешь ей боль. Так было всегда. И в этой жизни, и в прошлой. Но ты просто не можешь оставаться в стороне».
— Заткнись! — закричал я в пустоту. — Заткнись и катись к черту!
Он не заткнулся. Он продолжал, отчего у меня разболелась голова. Я прислонился к стене, мучительно обдумывая каждое слово, потянулся к шее и впился ногтями в кожу, пытаясь стереть его отметину на ключице. Кожа рвалась, обжигаемая моими отчаянными царапинами, но этого было недостаточно. Я достал из кармана нож и приставил его к своей шее.
Внезапно чья-то рука схватила меня за плечо.
— Что, черт возьми, ты делаешь, парень? — Я поднял глаза, и мое зрение прояснилось. Там больше не было сотен туннелей. Только два прохода, между которыми я пытался выбрать. И человеком, державшим меня за руку, был Рассел.
— Ничего, — выдохнул я, пытаясь отдышаться, чтобы выглядеть менее безумным. — Где Серена?
По выражению его глаз я понял, что он знает.
— Она нашла корону.
— Нашла? — спросил я, и на моем лице начала появляться улыбка. — К ней вернулась ее сила?
Рассел отвел взгляд, и на его лице появилась тяжесть.
— Выйди из этого угла, подойди и посмотри сам.
Я последовал за ним по одному из проходов, светящемуся вдалеке, когда мы приблизились.
— Западный туннель, — пробормотал я, отметив, что алтарная комната находилась к северу от того места, где я стоял. — Черт. С Севера на Запад. — Я еще раз соединил подсказку Серены, озадаченный тем, как она все это время была там, когда Рассел повел меня в конец коридора. Это была комната, каким-то необъяснимым образом освещенная, демонстрирующая еще больше из тысяч предметов, собранных Бастианом, выстроившихся вдоль стен, словно тайник с сокровищами. И там, в центре комнаты, стояла Серена, стоя на коленях перед отверстием в форме разбитого сердца в полу из камня, который она вытащила, и смотрела на корону в своих руках со слезами на глазах.
— У тебя получилось! — закричал я, бросаясь к ней. — Подожди, что случилось? — Я заметил, что ее слезы были не от радости, а от горя.
— Нашла, — простонала она, надевая корону на голову. — Но не сработало. Я все та же.
Я не знал, чего ожидал, когда она получит корону обратно. Может быть, она наденет ее на голову, и свет будет излучаться во все стороны, или, может быть, она поднимется в воздух и засияет, как солнце. Я понятия не имел. Но ничего даже отдаленно похожего на это не происходило. И она ясно дала понять, что все должно было быть не так.
— Что? Нет! Может, это подделка. Бастиан, вероятно, подменил настоящую или…
— Уверяю, она самая настоящая, — голос Бастиана прервал меня. Он вошел в комнату, от него исходило странное спокойствие, хотя он был полностью пропитан темной водой. Что-то казалось… другим, более зловещим… в нем. На его лице отразилось облегчение, когда он увидел, что Серена держит корону. Он говорил так спокойно, что я занервничал. — Итак, видишь… ты не можешь это остановить.
Позади него появились Катрина и Майло, но они не стали приближаться. Они стояли, завороженные этой сценой, как и все мы, ожидая увидеть, как богиня будет коронована заново. Бастиан держался на расстоянии, но продолжал говорить.
— Что теперь, Атаргатис?
— Очень хорошо, — тихо сказала она. — Это написано на камне. Как я могла подумать, что смогу противостоять этому?
— Что написано на камне? Что ты имеешь в виду? — Я взял ее за руку, умоляя образумиться.
— Алтарь расписан картинками из моей легенды. Первая — плачущая женщина рядом со своим мертвым возлюбленным. Вторая — она входит в море. Третья — она выходит с хвостом. И четвертая должна быть последней. Ее конец. Мой конец. Я обречена на такой конец.
— Последняя картинка исчезла! Я видела алтарь. Ты не знаешь конца! — Катрина закричала с того места, где стояла.
— Она права! — закричал я. — Ты собираешься позволить каким-то чертовым рисункам рассказать тебе, что с тобой должно случиться? — Я вздрогнул, услышав вдалеке еще один грохот, гадая, что происходит, зная, что это всего лишь вопрос времени, когда Бастиану надоест играть с нами в кошки-мышки, и он сделает свой следующий ход.
— Это моя судьба.
— Нет, Серена. Нет. Ты — моя судьба! И что это значит? Мы просто сдаемся?
— Что нужно, чтобы возродить богиню? — Бастиан хихикнул. — Очевидно, больше, чем потребовалось, чтобы погубить ее. А теперь пойдем со мной. Возвращайся к алтарю, дорогая.
Что-то в том, как Бастиан произнес эти слова, дало мне ключ к разгадке. И я тщательно перебрал мысли в голове, почти боясь их озвучивать, потому что знал, что он будет слушать. Но я ничего не мог с собой поделать. Мысль пришла, и я не мог ее прогнать. Но я не мог отделаться от мысли, что, возможно, в этом алтаре было что-то большее, чем мы предполагали.
«Прекрати пытаться. Ты только усугубишь боль».
