Мысли продолжали закрадываться, и страх не вернуть его омрачал мой дух. Я моргнула, и слеза скатилась вниз, шлепнувшись в морскую воду внизу, и я внезапно вспомнила о своих уникальных способностях. Мне пришло в голову, что, возможно, они могли бы дать нам именно то, в чем мы нуждались… в буквальном смысле. Я решила проверить это.
Со свежими слезами на глазах я призвала воду рядом с маленькой лодкой, и мы направились к яхте. Я нарисовала в своем воображении картину, четкую, как изображение на холсте, как вода бурлит и несется под нами, подталкивая нас вперед с силой, устойчивой, как плот, и стремительной, как реактивный поток. Ной и Беллами были отброшены назад одной лишь силой. Даже двигатель лодки меркнул по сравнению с силой удара воды. Мы подплыли вплотную к нашей яхте, и я ослабила хватку на воде. Я наблюдала, как бурлящее течение рассеивается, возвращаясь в спокойные воды, из которых оно исходило.
— Если ты сможешь так управлять большим кораблем, девочка, то мы сможем сократить наше время вдвое. — Беллами положил руку на колено и повернулся, чтобы посмотреть на меня.
— У меня должно получиться, — произнесла я. — Думаю, я достаточно сильна.
У меня все лучше получалось управлять волнами с помощью одной-единственной слезы, иногда даже просто ощущения от нее. Но я часто гадала, действительно ли я была единственной сиреной, не считая Корделии, которая когда-либо осознавала эту силу. Наверное, так и должно было быть… если русалки действительно не плачут. Я задумывалась, смогла бы мама получить доступ к этой способности, если бы у нее было достаточно времени, чтобы узнать об этом. И тут я вздрогнула. Я не могла представить, что мы должны были делать с ней до конца этого путешествия.
Когда мы поднимались обратно на борт, я пыталась придумать, что ей сказать, и гадала, какие крупицы информации МакКензи уже выболтала, если мама к этому времени проснулась.
Я взяла Беллами за руку, когда он помог мне подняться по трапу, осознав, насколько искусной я стала в море. Стоять в плавучей лодке было так же естественно, как идти по твердому полу. Я помогла Ною поднять шлюпку, закрепив ее до следующего раза, когда она нам понадобится. Затем я напряглась, услышав голос МакКензи и легкие, торопливые шаги, приближающиеся к нам.
— Вы быстро! — воскликнула она.
— Потому что его там не было. Он переехал. И теперь мы должны разыскать его где-то в Пуэрто-Рико, — вмешался Ной, прежде чем я успела ответить.
МакКензи, разинув рот, слушала, как мы объясняем, с чем столкнулись. Я почувствовала облегчение, когда она упомянула, что мама все еще спала. Но я знала, что рано или поздно она проснется, и не могла избавиться от чувства вины за то, что все это время оставляла ее в неведении. Мама была такой же потомственной сиреной, как и я. И хотя я всегда боялась, что она не выдержит правды, она заслуживала того, чтобы знать ее. Это было справедливо по отношению к этой ее части. Но как объяснить своей маме, что она русалка? Я надеялась, что разберусь с этой частью, когда придет время.
— Ладно, мы не можем терять время, — приказал Беллами громким и уверенным голосом, напомнившим мне о том, каким он был в 18 веке. — Давайте двигаться. — Направляясь к штурвалу, он оглянулся на меня. Я наблюдала за ним, пока он поворачивал нос яхты в нашем новом направлении.
— Ты готова, Катрина, — сказал он, кивнув мне.
Я сделала шаг к корме, но перед этим остановилась, чтобы попросить МакКензи еще об одном одолжении.
— Ты сможешь присмотреть за ней, пока я буду управлять течением отсюда, сверху?
— Конечно, могу. Оказывается, присматривать за женщиной без сознания, не так уж и сложно. — Жизнерадостный тон МакКензи вызвал у меня улыбку. Прошло много времени с тех пор, как я слышала это в последний раз.
— Если… когда она очнется, ты можешь прийти и забрать меня?
МакКензи заверила меня кивком, и я повернулась, чтобы пройти на корму. Я все еще чувствовала свою связь со слезами, но она быстро исчезала, поэтому мне пришлось ухватиться за власть, которую я все еще имела над морем, прежде чем она покинула меня. К счастью, мне не потребовалось много энергии, чтобы приказать воде нести наше судно вперед. В моем воображении возник яркий образ воды, которая кружилась вокруг нас, пенясь и извиваясь, как серебристый шелк, и поднимала нашу яхту, как воздух под крыльями птицы. В сочетании с мощью винтов и подводным течением, текущим подо мной, наша яхта понеслась вперед быстрее, чем я думала. Я улыбнулась, когда морские брызги поднялись достаточно высоко, чтобы обдать мое лицо. Возможно, еще оставалась надежда.
Я удерживала течение весь вечер и всю ночь. Вытянутая рука пульсировала от боли, и вся она казалась тяжелее якорной цепи. Я присела на корпусе, схватившись свободной рукой за веревку для надежности, но тело застонало, требуя передышки. Всего на мгновение. Я не хотела терять скорость, но и долго так продолжаться не могло.
