— Да. Это часть меня. Без этого… Ну, ты же видела, что со мной стало.
Я замолчала, размышляя, что же будет дальше в этом путешествии. Больше думала о словах Серены о том, что судьба не позволяет нам выбирать. Это напомнило мне кое-что из того, что сказал Майло, когда в первый раз остался со мной на ночь.
Судьба решила не в нашу пользу…
Но как же он оказался неправ. Мы смогли преодолеть временные рамки, чтобы быть вместе. Так что, если бы мы смогли это сделать, возможно, это была бы не единственная судьба, которую мы могли бы изменить.
— Тогда почему ты так сопротивляешься, когда Беллами хочет заполучить корону для тебя? Почему ты прячешься от своей силы, если думаешь, что она предназначена тебе по праву?
Серена отказывалась смотреть на меня, и на мгновение я подумала, что она тоже не ответит мне. Но затем она пробормотала что-то более нежное, чем дуновение морского бриза.
— Потому что его судьба — не моя. Потеря моей власти — не его бремя. Это все, что я скажу.
— Ты должна вернуть ее, — сказала я, думая о том, что она была моей единственной надеждой на спасение мамы. — Даже если судьба или предначертание, или как бы ты это ни называла, говорит, что все должно быть по-другому, иногда это можно изменить.
Взгляд Серены смягчился, когда она искоса взглянула на меня.
— Ты не ошибаешься, русалочка. Но иногда тебе действительно нужна небольшая помощь звезд. Именно они привели вас с Майло друг к другу. Когда звезды говорят, судьба должна прислушаться. У вас, должно быть, есть звезда, выступающая от вашего имени.
У меня было предчувствие, что это может быть за звезда. Размышляя о том, какие небесные силы могут находиться наверху, я с благоговением наблюдала за теми, что были подо мной. Мы были на мелководье, и свет отражался от коралловых рифов, видневшихся снизу, переливаясь всеми цветами радуги под ними. Растения, кораллы и животные всевозможных форм и движений, извивающиеся, стремительные и дрейфующие в воде с легкостью птицы в полете. Жизнь здесь, внизу, была мирной и, безусловно, какой-то волшебной, но это была не та жизнь, о которой я мечтала. Не за ту цену, которую она требовала.
Я гадала, что будет дальше. Что нас ждет, когда мы вернемся к Бастиану? И в качестве какого инструмента для переговоров он использует мою мать? Когда эта мысль пришла мне в голову, мне показалось, что холодная вода вокруг меня может внезапно пронзить мою кожу. Мы должны были спасти мою мать любой ценой. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы спасти ее. Даже если бы это означало вернуться к самой темной части себя, как я должна была сделать, чтобы победить Корделию. Чего бы это ни стоило, я это сделаю. Я верну маму обратно.
41. Кальмары
Беллами
Я смотрел на море, пытаясь подавить беспокойство, бушевавшее в груди, когда думал о Катрине и Серене, которые были там одни. Я знал, что это к лучшему, но все равно это мучило меня. Чтобы отвлечься, я оттолкнулся от борта корабля, обернулся и увидел, что Майло стоит позади меня и поправляет такелаж.
— С ними все будет в порядке. Не психуй, — сказал он.
— Да. — Я раздраженно выдохнул. — Знаю, они могли бы убить нас обоих, если бы захотели. И, честно говоря, я тоже не уверен, что чувствую по этому поводу, но просто тяжело отпускать их, когда ты только что получил их обратно.
Майло вытер лоб тыльной стороной ладони.
— Вот так мы их оберегаем. Так что давай опустим головы и достанем эту корону для твоей девочки.
Я скрестил руки на груди и усмехнулся.
— Смотрите-ка, кто объявил себя капитаном, — я сделал вид, что отдаю честь. — Хочешь, я отдраю палубу?
— Не надо, — ухмыльнулся Майло. — Я думал, мы решили этот вопрос с сиреной, помнишь?
— О, ты все еще не можешь забыть об этом, не так ли? — выплюнул я, закатив глаза.
— Что? Думал, я забуду, как победил тебя на Капитанской дуэли? Не может быть, — Майло обнажил ряд белых зубов и приподнял бровь.
— Верно, потому что это был единственный раз, когда такое случилось.
— Потому что ты был слишком напуган, чтобы снова встретиться со мной лицом к лицу. — Смешок Майло пробудил во мне воспоминания, о существовании которых я даже не подозревал. Я почти забыл, каким чертовски самоуверенным он мог быть. Внезапно я почувствовал, что разговариваю с Майло, с которым рос бок о бок, наивным сыном торговца, который слишком быстро, на свой страх и риск, стал пиратом. С тем, кто уважал меня, когда мой отец был слишком суров с ним, что случалось часто. Иногда я жалел, что это доброе обаяние не передалось и мне, а не наоборот, но на корабле моего отца не было места для такого рода великодушия. Я позаботился о том, чтобы этот мягкосердечный мальчик быстро усвоил это.
— Ну, вот мы вдвоем бороздим моря без капитана. Что ты скажешь, если решим, под чьим началом будем плавать здесь и сейчас? Кто будет капитаном… — Я сделал паузу. Я даже не знал, есть ли название у этой дрянной зубочистки, которая лежит под нами. Я подошел поближе, чтобы посмотреть, знает ли она. И действительно, сквозь щели в дереве виднелись выцветшие буквы — «Кальмары».
— «Кальмары»?
