Кан понял всё с самого начала, а вот Эмили осознала сказанное только через несколько секунд.
— И вы, сэр Эрик, — едва сдерживая смех, она пыталась выглядеть серьёзной, — безусловно научите столь могучей магии вашу ученицу?
— Только основам, как их зарабатывать, — заметив приметную вывеску, я остановил рядом с ней повозку.
Лорд-Адмирал Даэлин Праудмур, широкими шагами вышел из внутренней крепости Гавани Менетилов. Пусть оправдания наместника из Стальгорна и звучали убедительно, это не объясняло, почему заказанные пушки задерживаются на два месяца. Он прекрасно понимал, что сейчас творится на севере и почему дворфы решили в первую очередь усилить собственные войска, но почему за его счёт?
Всё же надеясь как-то укорить прибытия каравана, он лично приплыл сюда, но добился не больше, чем его представители. Вдохнув полной грудью морской воздух, Даэлин посмотрел на гавань, где на рейде стояли его флот. Могучие корабли Кул’Тираса, гроза морей и ужас пиратов, сейчас бесполезно качались на волнах.
Сделав ещё несколько вздохов, адмирал окончательно успокоился, сжав в руке рукоять меча. Караван прибудет только через неделю, а значит можно не только подождать его здесь, немного отдохнув от рутины управления, но и провести учения. Наместник как раз жаловался на мурлоков, что стали слишком близко подбираться к городу.
А потом… потом он отправится к берегам далёкого Калимдора, где Джайна, его дочь, ввязалась в какую-то авантюру. Он не осуждал её, прекрасно помня себя в её возрасте, но она была его единственной дочерью, а потому он обязан защитить её. Потерять её, после смерти Дерека, нет — этого он допустить не мог.
— Ревел прибой, всё яростней и злей
Унося, предсмертный крик
Тихая, но пробирающая мелодия доносилась из ближайшей таверны.
— О, Калимдор, моих ты братьев знал
Их ждал огонь и дым.
Голос певца был красив, а лютня в его руках играла просто волшебно, так что Даэлин решил послушать неизвестного барда. Дав знак своему сопровождению, он первым вошёл в таверну.
— Шёл в Терамор, за смертью адмирал
Но дочь, была не с ним.
Услышав последние слова, Даэлин Праудмур вздрогнул, перед его глазами возник образ Джайны. Не видя перед собой ничего, он присел на ближайшее свободное место. Бард же, сидя на сцене, будто посмотрел ему прямо в душу своими сияющими глазами.
Зачем, зачем,
Наследница морей,
Ты бросила родные берега?
Скажи, как мог народ земли твоей
Найти, в тебе врага?
Что-то похожее на многоголосое пение в исполнении одного единственного певца только добавило жути происходящему.
Бежала ты, и старый адмирал
Ушёл за солнцем вслед
Повёл свой флот,
Молясь морским ветрам
Чтоб дочь, спасти от бед
Но грозный враг, в неведомом краю,
Был готов к войне
За спиной барда начали возникать образы. Орки, корабли с гербом Кул’Тираса, сражение.
И только дочь, в решающем бою
Осталась, в стороне.
Даэлин почти наяву ощутил, как холодная сталь пронзил его грудь.
Окинув взглядом в смертный час
Обломки кораблей,
Он отдал последний свой приказ:
«Беги от дочери морей!»
Вся таверна погрузилась в тишину, а бард, выдержав паузу, продолжил.
Несёт слова, безжалостный борей
И жжёт больней огня:
«Беги, беги от дочери морей!»
Бегите… от меня
«Лики войны»: Джайна (в исполнении Натальи «Хелависы» О’Шей)
Последняя иллюзия за спиной барда… Это была Джайна! Постаревшая, уставшая и сломленная. Он узнал её!
— Лорд-Адмирал, с вами всё в порядке? — заметив, как его господин держится за грудь, обеспокоенно спросил один из охранников.
Но Даэлин Праудмур не мог ответить, слишком сильно на него повлияла эта песня, показав если не будущее, то что-то очень близкое. Пока обеспокоенные подчинённые выводили его из таверны, чтобы показать корабельному врачу и магу, он никак не мог избавиться от застывшего перед глазами образа Джайны.
Уже на корабле маги погрузили его в сон, но и в грёзах смутные образы, увиденные в таверне, не отпускали его. Забывшись беспокойным сном, лорд-адмирал пришёл в себя только к утру.
— Вот, как должна звучать хорошая песня, — дав лютне раствориться в воздухе, презрительно посмотрел я на менестреля, что мучал уши посетителей таверны, где мы остановились, — причём заметь, весёлой она не была.
Униженный менестрель, до этого уныло завывающий балладу о любви принцессы и солдата, лишь тихо отполз в сторону. Усмехнувшись, я посмотрел на зал таверны. Суровые мужики, что связали свою жизнь с морем, выжидающе смотрели на меня.
— Как я понимаю, — оценив расклад, прищурился я, — теперь развлекать вас придётся мне?
— Верно, угадал, — отсалютовал мне моряк в светло-зелёном камзоле, — только давай что-нибудь повеселее.
— Без проблем, — решил не упускать шанс я, — только в обмен на четыре места на ближайшем корабле до Штормграда.
— Если ребятам всё понравится, — осмотрел собравшуюся публику капитан какого-то судна, судя по шляпе, — то жду тебя завтра на борту «Львиной Услады».
— Договорились, — вновь материализовав лютню, а заодно и ещё несколько иллюзорных инструментов, я сыграл несколько пробных нот.
Дамы и господа,
Право, какой пустяк,
Кончилась вся еда,
В погребе ром иссяк…
