У меня было всё как у всех. Жил себе, потом умер. А потом, как чёрт из-под табуретки, явился передо мной господин и сделал предложение, от которого невозможно отказаться. В общем, ничего особенного. Только господин этот — не дон Корлеоне и даже не дон Педро из Бразилии, где в лесах много диких обезьян, а господь бог из одной весьма популярной игры, которую я в своё время прошёл вдоль и поперёк. Ну, и что прикажете делать в подобной ситуации? Правильно. Не можешь победить — возглавь.
«Бззззз! Бззззз! Бззззз!»
Чёрт, что на этот раз, у кого отказал инстинкт самосохранения? Нет меня! Достали, гады, спать не дают…
«Бззззз! Бззззз!»
Будильник? Он самый, век бы его не слышать, какой же у него противный звук… Но ведь не успокоится, пока его не выключу…
«Бззззз! Бззззз!»
— Всё, всё, встаю…
«Бззззз!»
— Заглохни! — вслепую найдя кнопку выключения, я с превеликим удовольствием со всего маху заехал по ней. Наконец-то, пыточное устройство повержено. Блаженная тишина! Так, а какой сегодня день, а то я совсем из колеи в последнее время выпал? Пятница? Тринадцатое? М-да, чую, этот день я запомню надолго. И он уже мне заранее не нравится.
Подняться, собрать разбросанную по комнате одежду, привести себя в порядок — вот такое у меня задание на ближайшее время. Впрочем, это задание я выполняю пять дней в неделю на протяжении вот уже двадцати двух лет. Интересно, за это хоть какая-то ачивка1 полагается? Если да, то я её точно заслужил. Через две минуты, к своему глубочайшему удивлению, я понял, что всё ещё хочу спать, а этого не может быть в принципе. Я из тех людей, что если уже встали, то спать не хотят, и такое со мною впервые. Не к добру это, ой не к добру.
Приведя себя в порядок, я заскочил на кухню поставить чайник и нарезать бутерброды, а потом пошёл будить брата. Брат, в отличие от меня, — полноценная сова и любит поспать подольше. Нет, я тоже, конечно, люблю поспать, но не могу спать больше девяти часов, как бы не старался. А вот он может, чем постоянно пользуется. Вот и сложилось у нас, что я просыпаюсь первым, готовлю завтрак и уже тогда иду будить его, а он приходит на всё готовенькое и только наслаждается, лентяй чёртов.
— Саня, вставай! Завтрак на столе не трогай, он мой, я в ванной! — прокричал я, как только открыл дверь его комнаты.
— Ну ещё пять минут… — приглушённо раздалось из-под одеяла.
— Саня, ленивая ты задница, вставай! Мне некогда тебя ждать, у меня сегодня последний день сдачи, и я не хочу опоздать. Мне же потом все мозги выедят, а я, когда вернусь, повторю эту процедуру с тобой. Я тебя знаю: как только закрою дверь, ты тут же плюхнешься обратно спать.
— Угх, сейчас, дай проморгаюсь. Всё, уже встал, — по полу быстро пошлёпали его босые ноги.
Я пошёл доставать из стиральной машины свою одежду. Нужно её развесить, чтобы к вечеру полностью высохла. Пока я занимался столь полезным делом, из соседней комнаты стали доноситься тихие причитания, жалобы на несправедливость мира, жестокость брата и всеобщее непонимание, но мне было на это плевать с высокой колокольни.
За время, что мы живём в одной квартире, я уже приобрёл полный иммунитет к подобного рода речам. Да и все эти братские причитания я выучил наизусть ещё в первый год и теперь могу дословно цитировать в любое время дня, ночи, вообще в любое время суток, в любом состоянии и направлении — они мне, как черви, залезли в мозг и не хотят оттуда вылезать, сволочи.
Брат не то что не мог придумать что-нибудь новенькое, он просто был до жути ленив. Поэтому, однажды пересилив себя, он сочинил себе по одной речи на каждый паршивый, по его мнению, случай своей жизни и заучил наизусть, а потом начал повторять раз за разом, пока это не вошло в привычку. Так что причитал он без чувства, а, скорее, по обязанности, просто потому, что так нужно. В общем, этот утренний ритуал стал неотъемлемой частью нашей жизни.
Вернувшись на кухню, я застал там уже полностью одетого братца, который с аппетитом жевал мои бутерброды и запивал их моим же кофе. Вот гад! Никто не смеет жрать мой хавчик, никто!
— Сань, а Сань, тебе удобно? — начал я издалека.
— Угу! — он запихнул в рот мой бутерброд и усиленно старался его прожевать, поэтому смог только невнятно что-то промычать и энергично кивать в знак согласия. Форменный хомяк, просто слов нет. Цензурных.
— Хорошо себя чувствуешь?
— Угу, — очередной кивок.
— Наверное, вкусно, да?
— Эээ, да, очень вкусно, — кажется, он что-то заподозрил. Вон, как насторожился.
— Хорошо, — вкрадчиво произнёс я, и брат сообразил, что что-то явно не так.
— У тебя ничего не случилось? — простодушно и участливо спросил он, а глаза его забегали в поисках пути к отступлению.
— Да-да, у меня все хорошо, не считая того, что ты сожрал все мои бутерброды!
Всегда хотел сделать одну вещь, вот только никогда не было подходящего повода, а если повод и был, то время или место были неподходящими. Найдя взглядом один из двух оставшихся ещё с прошлой недели пирожков, я схватил его и запустил в сторону брата.
Я хотел не попасть в него, а просто напугать, но он, не зная этого, бросил в меня бутерброд, который держал в руке. Два снаряда столкнулись ровно посередине. Пока я очумело смотрел на результат, Саня, не теряя ни секунды, выскочил за дверь. Вот же, одним словом, мелкий. Преследовать его мне было лень, весь запал разом прошёл. Бутерброд было жалко, ни за что ведь погиб.
