Внутри дома старосты пахло чем-то приятным, но меня это мало волновало. Доведя меня до небольшой коморки с полноценной кроватью, староста начал петь дифирамбы моей щедрости и его гостеприимству. Будь я менее уставшим, возможно и зацепился с ним языками, но сейчас мне было плевать.
Попрощавшись с навязчивым хозяином, я оценил обстановку внутри. Да, на пять золотых не тянет. Вместо перины — солома, вместо витражного окна — щель под потолком, а вместо резной мебели — кривой табурет и ящик для вещей. Впрочем — плевать. Перед тем как рухнуть на кровать, я, решил немного обезопасить себя и подпёр дверь табуретом и ящиком, слишком уж мне не понравились те взгляды, что староста бросал на сумку с золотом.
Завалившись на жёсткую кровать прямо в доспехах, опасаясь, что если их снять, то вложенные в них чары исчезнут, я попытался расслабиться. Сон пришёл почти мгновенно, но чувство тянущей пустоты из-за усилившегося оттока маны мигом пробудило меня. Чувствуя себя максимально разбитым, я вновь попытался заснуть, и вновь ужасно пробуждение через пару минут. Так я точно не засну, а если засну, то уже не проснусь.
Находясь на грани бреда, в голову пришла безумная идея. Если мир хочет мою ману, то отсасывать он её будет в любом случае, но что если дать ему другой источник энергии? Запустив руку в сумку с лириумом, я извлёк его из неё щепотку божественного ихора. Эффект был ошеломительным.
Будто голодный зверь, что не ел пару недель, мир вцепился в столь вкусное угощение. Он жадно впитывал лакомство, подняв небольшую бурю, а лириум, медленно, но верно, превращался в обычный песок. Понаблюдав за происходящим, я замерил, сколько потребовалось миру, чтобы полностью истощить щепотку волшебного порошка, после чего прислушался к собственным ощущениям. Отток маны упал почти до нуля, получив более вкусную подачку, мир полностью сосредоточился на её поглощении, а значит — у меня есть шанс.
Одна щепотка лириума давала мне примерно десять минут спокойствия, а значит, если взять его побольше, то и временя без оттока маны увеличится. Хмыкнув от столь бездарного использования невероятно редкого и ценного ингредиента почти в любой области магического искусства, я зачерпнул целую горсть радужного порошка, после чего спрессовал его в небольшой шарик. Здесь было грамм сто, и, надеюсь, этого хватит, чтобы нормально выспаться. Отдав «дань», я вновь закрыл глаза, мгновенно провалившись в сон.
Пока один пришелец из другого мира спал сном без сноведений, вокруг деревни, где он остановился, происходило нечто. По-другому это было не описать.
Трава вокруг дома старосты, жухлая и слабая, то зеленела, то ударялась в рост, чтобы через несколько минут опасть и сгнить. На её месте вырастала новая, густая и сильная, чтобы через минуту вновь исчезнуть. То же самое происходило со всей растительностью, как в самой деревне, так и за её пределами. Умирая и возрождаясь, она становилась всё крепче и сильнее. «Цвести» начали даже деревянные элементы домов.
Непонятное творилось и с небом. Тяжёлые тучи, что за последний десяток лет стали привычным фоном для жизни любого жителя Меридиана, бурлили. Свинцовые облака то стягивались в одну точку, то рассасывались, попутно меняя цвет. Мир менялся.
Молясь богам и духам, что населяли этот мир, деревенский староста не решался подойти к своему собственному дому. Уже собранные им со всей деревни мужики, что должны были помочь ему сначала ограбить, а потом и избавиться от тела богатого чужака, как и он поражённо замерли на месте. В это же время дом старосты зарастал, превращаясь в нечто похожее на деревянный кокон.
Обитатели деревни не знали, что делать, ровно до одного момента.
Когда бурлящее небо начало успокаиваться, из-за облаков начало пробиваться солнце. Тёплые лучи светила озарили истощённую землю, даруя тепло и ласковый свет. Те, кто помнил времена правления доброй королевы, падали на колени и начинали плакать. Дети, не видевшие другой жизни, недоумённо смотрели на родителей и не знали, что делать. Справившись с первым шоком, крестьяне сложили руки перед собой и впервые за долгое время начали искренне молиться, подставляя лица под ласковые солнечные лучи.
Пробуждение было неприятным, мир вновь решил вцепиться в меня, но как-то… слабее. Открыв глаза и только сейчас почувствовав, как затекло тело, я начал кряхтя вставать с неудобной кровати. Открыв глаза, стало понятно, что что-то изменилось.
Теперь, вместо пусть и узкой, но достаточно просторной комнаты, вокруг меня было сплошное дерево, да ещё, судя по ощущениям — живое. Кровать, табурет, стены, двери — всё слилось в единый живой массив. Нащупав амулет ночного зрения, я начал осматриваться внимательней.
