Приехавший на один из фронтовых аэродромов старший авиационный начальник подозвал летчика, исполнявшего обязанности командира эскадрильи, и спросил его, как он посмотрел бы на свое назначение заместителем командира полка. Оба собеседника до войны были летчиками-испытателями; правда, один из них – испытателем прославленным, а второй – начинающим, но, несмотря на это, в их взаимоотношениях сохранилась определенная коллегиальность, выражающаяся хотя бы в том, что, разговаривая с глазу на глаз, они именовали друг друга не «товарищ генерал» и «товарищ капитан», а по имени-отчеству. Однако на сей раз разговор принял характер несколько неожиданный.
– Ну так как вы, справитесь? – спросил генерал.
– Конечно, справлюсь, – ответствовал капитан с ударением на слове «конечно».
– Почему это «конечно»? – поинтересовалось начальство, по-видимому, слегка задетое легкомысленной самоуверенностью, проявленной его собеседником в таком серьезном вопросе, как продвижение по службе.
– Да потому что это же проще – работать заместителем командира полка. В авиации трудная должность – Главнокомандующий Военно-воздушными силами, он принципиальные вопросы решает, и командир эскадрильи, он эскадрилью в бой водит. А все, кто между ними, получат приказ сверху, раздеталируют его по месту и спускают дальше вниз… Конечно, проще.
– Так вы и с моей должностью справились бы?
– А почему бы и нет… Наверное, справился бы.
Как легко догадаться, вся эта беседа в целом и последняя фраза капитана в особенности мало способствовали его дальнейшим служебным успехам. Да и, по существу, он был, конечно, не прав в своих представлениях о характере деятельности начальников промежуточных – между эскадрильей и Военно-воздушными силами страны – ступеней. Но во всем, что касается персоны командира эскадрильи, я по сей день с мнением этого несолидного капитана полностью согласен. Командир эскадрильи должен быть хорошим летчиком, хорошим организатором и хорошим педагогом одновременно – вряд ли есть необходимость раскрывать скобки и перечислять все свойства личности, нужные, чтобы удовлетворить этим трем требованиям. Скажу только об умении владеть собой в сложной обстановке, принять верное решение и уверенно провести его в жизнь – все это Павел Иванович Беляев в полной мере проявил в тот день, когда впервые в истории нашей космонавтики осуществил ручное управление спуском корабля «Восход-2». Хотя, конечно, опыт командования эскадрильей – далеко не единственный возможный путь к обретению этих качеств.
Входили в состав второй группы и А. Леонов, и Б. Волынов, и Е. Хрунов, и Г. Шонин, и В. Горбатко, и другие летчики, имена которых сейчас известны во всем мире.
Первый инструктор-методист, пришедший в ЦПК (руководители которого, естественно, не собирались особенно долго опираться на «варягов») еще весной 1960 года, Евстафий Евсеевич Целикин ранее занимал разные командные должности в авиационных учебных заведениях и строевых частях истребительной авиации. Вот уж кто был настоящим – до мозга костей – методистом! Методистом по призванию, а не потому только, что кто-то назначил его на эту должность. Недаром попадавшие ему в руки молодые летчики входили в строй – это очень тонкое, непростое дело: войти в строй! – так быстро и надежно. Много лет спустя Ярослав Голованов скажет о методистах Центра подготовки космонавтов: «Методисты – это космонавты, которые не летают». Сказано справедливо, однако я бы уточнил: не летают, но много летали раньше, пусть не на космических кораблях, а на обыкновенных атмосферных летательных аппаратах, но обязательно летали! Во всяком случае, я исключений из этого правила знаю не много.
К сожалению, знакомство с нашим тренажером у Целикина несколько задержалось по причинам, так сказать, формального порядка: кому-то что-то не до конца ясно было в его биографии.
Во всяком случае, приступив наконец (к самому завершению занятий на тренажере первой группы космонавтов) к работе, Евстафий Евсеевич уподобил себя известному персонажу «Золотого теленка» гражданину Гигиенишвили:
– Я бывший князь, а ныне трудящийся Востока. – И добавил: – А что? Конечно же «Востока»…
Возражать не приходилось. Корабль, который теперь совсем уж скоро должен был уйти в космос с человеком на борту, назывался именно так.
…Иван Алексеевич Азбиевич был следующим из собственных инструкторов-методистов ЦПК. Он был знаком мне как летчик-испытатель, работавший на одном из соседних аэродромов. Однажды мы с ним прожили недели две в одной палате, проходя стационарное медицинское обследование, которому неминуемо подвергаются летчики, достигшие такого возраста, когда уже не медицинская комиссия должна, если найдет криминалы в их здоровье, доказывать им, что они больше не могут летать, а, наоборот, сами «перезрелые» летчики должны доказать комиссии, что еще могут летать. В тот раз это удалось и Азбиевичу, и мне. Но, по жестоким законам природы, удалось не очень надолго. Во всяком
