Аня кивнула. Джона растерянно огляделся. Они вошли внутрь вслед за Дарреном, звякнув дверным колокольчиком, и сбили у дверей песок с обуви. Отец показал на стол в дальнем углу. Сидевшие вокруг повернули к ним головы, и у Ани возникло то же самое чувство, что и в Данваре: сейчас эти люди вскочат и набросятся на них, собираясь убить. Им сразу же станет понятно, что явились враги. Но все тут же вернулись к прерванным занятиям.
Аню пугало то, что приходится скрываться у всех на виду. Намного хуже, чем в детстве, когда она играла в прятки. Казалось, будто все видят тебя, и остается лишь надеяться, что никто не обнаружит правды, не прочтет ее мысли, как это делалось во время нырков.
Что-то привлекло внимание Ани у дальней стены. Красные шары. Свежие томаты. Аромат, донесшийся с другого конца зала. Еще там стояли ящики с огурцами и какой-то листовой зеленью. То были первые свежие овощи, которые она видела за три с лишним недели. Аня не думала, что так обрадуется при виде здоровой пищи.
– Нужно набрать себе овощей, – прошептала она отцу, когда они сели.
– Это уж точно, – согласился Генри.
Едва они расположились за столом, как к ним подошла женщина, улыбавшаяся, будто старая подруга, – ненамного старше Ани и очень красивая.
– Чего желаете? – спросила она.
Официантка, поняла Аня. Рестораны уже казались осколком былого мира.
– Три пива, две воды и… что у вас в меню?
– Обед вы уже пропустили, – сказала официантка, – а кухня сегодня вечером не работает. У хозяйки частная вечеринка. Но я могу соорудить сэндвичи, поджарить что-нибудь из свежего улова, а еще, наверное, осталась пара порций зайчатины.
– Свежий улов – это что? – спросил Даррен.
– Сегодня у нас ящерица и сурок.
Даррен и Генри наморщили носы.
– Можно мне просто тарелку овощей? – спросила Аня.
Женщина кивнула:
– Как тебе приготовить?
Аня не поняла вопроса.
– Не надо готовить, просто нарезать и смешать. Немного томатов, огурцов и того темно-красного… забыла, как называется.
Отец толкнул ее под столом.
– Ты что, хочешь все это есть в сыром виде? – спросила женщина.
Аня неловко кивнула, поняв, что выделяется среди других, будто шишка на ровном месте. Но женщина лишь пожала плечами.
– Томаты – пять за штуку, – бросила она.
– Нам только пять сэндвичей, – сказал отец. – И немного овощей с собой.
Официантка, похоже, испытала облегчение. Кивнув, она направилась обратно к стойке.
– Тут что, не делают салаты? – прошептала Аня.
– Не такие, как ты думаешь. Может, просто будешь сидеть и наблюдать, как Джона?
– Извини! Я впервые увидела свежую еду…
– Не сейчас, – сказал отец. К ним шла другая женщина, постарше, вытирая руки фартуком. Вид у нее был нерадостный. Брок порылся в кармане у себя на животе. – За прошлый раз. – Он протянул ей, похоже, целую кучу денег. – Извини, что мы неожиданно исчезли. Получили наводку на нырок и не хотели подбирать объедки.
Отец пользовался жаргоном, на котором, как слышала Аня, говорили дайверы. Женщина взяла деньги.
– А давай ты сразу заплатишь за сегодняшнее? Вдруг снова получишь наводку? – спросила она. Отец рассмеялся и дал ей еще монет. Женщина, похоже, осталась довольна. – И никакой тут мне политики, – добавила она, прежде чем уйти.
– Что все это значит? – спросил Генри.
– Раньше мы собирали тут кое-каких парней, и, видимо, на это смотрят косо.
Даррен толкнул Генри в бок и показал на второй этаж:
– Тут все переменилось. Выпивка до сих пор лучшая в городе, а вот другими делишками уже не займешься.
Отец Ани кашлянул и кивнул в ее сторону, искоса глядя на Даррена.
– Что это за игра? – спросила Аня, показывая на мужчин, которые метали маленькие стрелки в круглую мишень.
– Дротики, – ответил Даррен. – Хотите, научу?
Джона энергично кивнул. Аня знала, что сидеть и молчать – настоящая пытка для него. Встав, они последовали за Дарреном к свободной мишени.
– Постарайтесь ни в кого не попасть, – сказал Даррен. – Я научился этому на собственном опыте.
Они играли, пока не принесли сэндвичи – как раз тогда, когда Аня начала осваиваться. Затем подали горячее с хлебом, томатами и листьями зелени. Аня надеялась, что жареное мясо не было крысиным. Она наслаждалась мгновением. Быть вдали от ветра, солнца и песка, вместе с отцом, иногда прихлебывая его пиво, на чужой земле, обучаясь новой игре… Ей хотелось сделать вид, что они здесь вовсе не ради его работы. Что так может продолжаться и дальше, и ветер унесет их в новые края, где можно будет выучить язык, попробовать другую еду, познакомить людей с салатами, а потом начать все сначала.
Но когда на тарелках остались лишь крошки и кружки опустели, передышке пришел конец, и от иллюзии нормальности не осталось и следа. Генри поторговался с одной из девушек насчет овощей, которые Аня запихала в свой рюкзак. Выйдя из здания, они направились на юг. Отец выяснил, что человек, который им нужен, все еще в своей старой мастерской. Эта часть города считалась заброшенной. Хорошая новость, сказал он: будет легче увести его силой, если до этого дойдет.
– Точно то самое место? – спросил Генри. – Помню, оно было ближе к центру города.
