Через пять лет полностью

– Куда двинем? – спрашивает Аарон и вдруг замогильно шипит: – Направо пойдешь… Налево пойдешь…

– Прямо пойдешь… – включаюсь я в игру.

Солнцезащитных очков у Аарона нет, и он, стоя против солнца, уморительно щурится, глядя на меня.

– А потому, – расставляю я все точки над «и», – мы пойдем на север.

И мы уходим. Пляж в Амагансетте широк и бесконечен, оттого я и люблю его всем сердцем. Даже в разгар курортного сезона здесь можно вольготно гулять, не боясь встретить других отдыхающих. Порой я чувствую себя на нем словно на необитаемом острове.

Мы неспешно идем по пляжу. Аарон накинул на плечи полотенце и обеими руками держится за его концы. Мы молчим. Но не тишина изумляет меня, а грохот океанских волн. Я чувствую себя безмятежной, единой с окружающей природой. Воспоминания о Нью-Йорке пугают меня: раньше я не задумывалась, как грязны его залитые огнем улицы, как оглушительна его повседневная суета. Я делюсь этой мыслью с Аароном. Он кивает.

– Согласен. Я вот ужасно скучаю по Колорадо.

– Так ты из Колорадо?

– Нет, но я жил там после колледжа. В Нью-Йорк я перебрался десять месяцев назад.

– Никогда бы не подумала.

– А что, я уже похож на пресыщенного жизнью нью-йоркца? – смеется он.

– Нет, просто меня всегда поражает, что находятся люди, которые большую часть своей сознательной жизни провели где-то помимо Нью-Йорка. Да, знаю, я порю дикую чушь.

– Не такую уж и дикую. Я тебя понимаю. Нью-Йорк заставляет думать, что он единственный стоящий город на этой планете.

– Но так ведь оно и есть. – Я пинаю ракушку. – Это говорю тебе я, его фанатично преданный житель.

Аарон сплетает пальцы и тянется вверх. Я смотрю на песок.

– Дэвид классный, – улыбается он. – Я рад, что нам удалось как следует пообщаться в эти выходные.

Я разглядываю кольцо на своей левой руке. Оно сверкает на солнце, рассыпая по сторонам бриллиантовые искры. Зря я не сняла его. Могла ведь и потерять в воде.

– Да, – киваю я. – Он классный.

– Знаешь, я завидую вашей дружбе с Беллой. У меня близких друзей со школы почти не осталось.

– Мы дружим с семилетнего возраста. По-моему, в детстве мы не расставались ни на минуту.

– Она за тобой как за каменной стеной…

Звучит скорее как утверждение, а не вопрос.

– Разумеется. Белла – моя семья.

– Здорово, что за ней кто-то приглядывает. Я, само собой, не в счет.

Он криво улыбается.

– Еще как в счет! Пойми, дело не в тебе. А в тех парнях, с которыми Белла встречалась раньше. Они ее ни во что не ставили. Она так быстро теряет голову.

– А я нет, – Аарон неловко кашляет и замолкает.

Мне кажется, его молчанию не будет конца, как не будет конца синеющему передо мной горизонту.

– То есть так было в прошлом, – хрипло добавляет он.

Я догадываюсь, что скрывается за этими словами. Я знаю, в чем он хотел бы, но пока не может признаться. Даже мне. Он влюблен в нее. В мою лучшую подругу. Я смотрю на него, но он не отрывает глаз от океанской глади.

– Ты на серфе катаешься? – спрашивает он.

– А похоже?

Он оборачивается. По губам его скользит застенчивая улыбка.

– Просто я подумал, что порядком тебе надоел своими сердечными излияниями.

– Нисколько. Думаю, я сама тебя спровоцировала.

Я подхожу к кромке воды. Аарон не отстает.

– И нет, на доске я не катаюсь.

Ни один серфер не рассекает океанские волны. Но уже вечер. А истинных серферов после девяти утра на пляже днем с огнем не сыщешь.

– А ты катаешься?

– Нет, но всегда мечтал научиться. Я вырос вдали от океана. Впервые увидел его, когда мне исполнилось шестнадцать.

– Не может быть! Откуда же ты родом?

– Из Висконсина. Мои родители не особо любили путешествовать, но отпуск неизменно проводили на озере. Каждое лето мы снимали один домик на озере Мичиган и всю неделю не вылезали из воды.

– Здорово.

– Попробую уговорить Беллу съездить туда осенью. Прекраснейшее место. Мое любимое.

– Белла не очень-то благоволит к озерам.

– Но это ей непременно понравится.

Аарон снова откашливается.

– Слушай… Спасибо за твои слова. Про маму. Я никому про нее не рассказывал.

– Да все в порядке. – Я старательно пялюсь на свои ноги. – Не переживай.

Неожиданно к нам подкатывает волна.

Аарон отскакивает.

– Черт! Да она ледяная.

– Не выдумывай. На дворе август. Вот побывал бы ты здесь в мае, почувствовал бы разницу.

Аарон перепрыгивает с ноги на ногу и вдруг замирает, пристально уставившись на меня. Поддевает убегающую волну и подбрасывает ее вверх. Холодная вода каскадом обрушивается на меня, блестит на теле каплями-оспинками.

– И никакая не ледяная, – фыркаю я.

Я резко нагибаюсь и окатываю его водой. Он прикрывается полотенцем. Мы срываемся с места и несемся в океан, все дальше и дальше, не переставая брызгать друг на друга, пока не промокаем насквозь, а полотенце Аарона не превращается в тяжелую, набухшую водой тряпку.

Не удосуживаясь снять шляпу, я ныряю. Бодрящая вода стылыми иглами впивается мне в голову. Когда я выныриваю, прямо передо мной оказывается Аарон. От его напряженного взгляда меня так и подмывает оглянуться, но я не оглядываюсь.

– Что с тобой?

– Ничего, – мотает он головой. – Просто… Ты мне нравишься.