Белла спит. Теперь она спит почти целыми днями. Сведка бесцельно слоняется от ее спальни до кухни и обратно.
Я звоню Аарону.
– Приветик, – здоровается он. – Ты где?
– Дома. Но куда-то делись все мои вещи. Ты что, перенес коробки вниз, в подвал?
Аарон затихает, и единственное, что я слышу в трубке, – его прерывистое дыхание.
– Мы можем где-нибудь пересечься? – спрашивает он.
– Например?
– У тридцать седьмого дома на Бридж-стрит.
– В доме, где Белла купила апартаменты?
Глубоко-глубоко внутри, под ребрами, у меня что-то тревожно сжимается. Если бы я верила в интуицию, то решила бы, что это она.
– Ага.
– Нет, – отказываюсь я. – Не могу. Надо выяснить, что стряслось с моими вещами, я должна…
– Данни, ну пожалуйста, – умоляет он. Внезапно голос его отдаляется, звучит словно издалека: с другого конца света или из другого времени. – Так захотела Белла.
Ну как тут откажешь?
Аарон, с сигаретой в руках, ждет меня у подъезда.
– Не знала, что ты куришь, – изумляюсь я.
Он недоуменно таращится на зажатую в пальцах сигарету, словно не понимая, откуда она взялась, и озадаченно хмыкает:
– Да я и сам не знал.
В последний раз я была здесь цветущей весной, когда все благоухало, утопало в зелени и своевольная река несла вдаль свои бурные воды. Сейчас же… От произошедшей метаморфозы у меня тоскливо щемит сердце.
– Спасибо, что пришла, – благодарит Аарон.
На нем джинсы и, несмотря на пронизывающий холод, распахнутый на груди пиджак. У меня же из-под шарфа и натянутого на глаза капюшона наружу высовывается только кончик носа.
– Зачем ты меня сюда позвал?
– Сейчас увидишь.
Он отбрасывает окурок, затаптывает тлеющий огонек и ведет меня к знакомой двери. Мы заходим в шаткий, дребезжащий лифт и поднимаемся на площадку.
Аарон подходит к квартире, достает ключи, и я еле сдерживаюсь, чтобы не выхватить их из его рук. Остановить его. Не допустить того, что вот-вот произойдет. Но я будто оледенела. Руки не повинуются мне, я не могу пошевелить и пальцем. Дверь распахивается, и квартира, та самая квартира, что столько лет была запечатлена в моем сердце, предстает передо мной во всем великолепии.
Над ней славно потрудились. Я узнаю эту кухню. Эти стулья. Эту кровать в глубине у окна. Эти обитые голубым бархатом кресла.
– Добро пожаловать домой, – шепчет Аарон.
Я гляжу на него. Он расплывается в счастливейшей из улыбок. Такого радостного, как у него, лица я не видела уже очень давно.
– Что? – заикаюсь я.
– Теперь это твой новый дом. Мы с Беллой несколько месяцев приводили его в порядок. Белла отремонтировала его для тебя.
– Для меня?
– Белла присмотрела этот лофт бог знает сколько времени назад и попросила меня довести его до ума. Подлатать, подсветить, приукрасить, преобразить – одним словом, сдуть пыль со старых костей здания и вдохнуть в них новую жизнь. Белла ни капли не сомневалась, что эта квартира просто создана для тебя. В общем, ты понимаешь: если Белле что-то взбрело в голову, она своего добьется. И мне кажется, эта задумка с лофтом очень ей помогла. Отвлекла, вдохновила на творчество.
– Она сама все тут сделала?
– Она сама все тут подбирала. Вплоть до малюсенького гвоздя. Трудилась до седьмого пота, даже когда вы, девчонки, рассорились.
Словно заколдованная, я обхожу лофт. Да, он именно такой, каким я его помню. Здесь все на своих местах. Как и тогда, в ту самую ночь.
Я оборачиваюсь к Аарону, застывшему посреди комнаты со скрещенными на груди руками. Мы с ним одни. Одни в этой бесконечной Вселенной. Одни на этой планете Земля. Мы ее ось, и мы ее центр, и весь оставшийся за пределами мир вращается вокруг нас. Нас одних.
Я приближаюсь к нему почти вплотную. Близко, головокружительно близко. Он не двигается.
– Но почему? – шепчу я.
– Потому что она тебя любит, – отвечает он.
– Нет… – Я качаю головой. – Почему – ты?
Когда-то я свято верила, что настоящее определяет будущее. Что если я буду долго и упорно трудиться, то получу желаемое: работу, квартиру, достойную жизнь. Что будущее – всего-навсего ком глины, которому настоящее придает необходимую форму. Но все это оказалось чушью. Вздором. Неправдой. Потому что я все делала правильно. Собиралась выйти замуж за Дэвида. Держалась подальше от Аарона. Вынуждала Беллу забыть про лофт. А что в итоге? Моя лучшая подруга, похудевшая до тридцати пяти килограммов, лежит в постели по другую сторону реки, борясь за свою жизнь, а я стою здесь, в этой самой квартире, квартире из своих грез.
Аарон смущенно моргает, и вдруг взор его проясняется. Он ухватывает истинный смысл моего вопроса. Он готов на него ответить. Медленно и неуверенно он тянется ко мне.
Осторожно, словно боясь меня обжечь, охватывает ладонями мое лицо. Его руки холодны как лед и пропахли табачным дымом. Но мне все равно. На меня нисходит тихое, чудесное блаженство. Я упиваюсь запахом его рук с таким же восторгом, как упивается водой обезвоженный путник, семьдесят три дня плутавший в пустыне.
– Данни…
Всего лишь имя. Всего одно слово.
