Мы поцеловались, на несколько секунд застыли в объятиях. После чего ещё раз попрощались, и я вошла в дом. В этот раз я увидела непривычную картину перед собой. Обычно мать была одна, но сейчас в доме находился ещё какой-то мужчина. Они не сразу обратили на меня внимание, я первой решила проявить воспитание и сказала:
– Добрый вечер.
После моих слов мужчина, который всё это время сидел ко мне спиной и я могла видеть только его затылок, повернулся.
– О! – сказал он. – Я уж думал, меня твоя мать обманула.
Я увидела его лицо и застыла на месте. У меня задрожали руки и непроизвольно стали подступать слёзы.
– Где это ты так долго ходишь? Мы тебя уже заждались!
Это был Митчелл, мамин так называемый ухажёр или новый избранник, которого я ещё помню из детства. Он ни капли не изменился с момента, когда я последний раз его видела. Он был небритым и пьяным. Меня тут же бросило в воспоминания из детства, которые я всеми силами пыталась забыть раз и навсегда.
Когда Митчелл стал захаживать к матери, сначала мне это просто не нравилось, потому что я не могла принять тот факт, что мать променяла отца на него. Потом его присутствие в доме стало меня пугать. Они с матерью напивались до полностью невменяемого состояния, они могли кричать целую ночь, периодически он избивал мать так, что она потом не в состоянии была ходить.
Но её всё это, видимо, устраивало, ведь на следующий день она об этом будто забывала и они общались, как будто ничего не произошло. Выпивка всегда их мирила.
В какой-то момент Митчеллу, видимо, такое развлечение стало наскучивать, и он переключился на меня. Сначала он просто постоянно искал повод на меня накричать, хотя единственное, что я делала, это сидела в своей комнате наверху и старалась даже тише дышать, чтобы меня не было слышно. Ведь любой, даже просто неосторожный шаг, от которого скрипела половица, выводил Митчелла из себя. И он начинал на меня кричать, материть и постоянно замахиваться, желая ударить. Сейчас-то я, конечно, понимаю, что ему просто нужен был повод для вымещения агрессии. Тогда мне это казалось самым страшным, что могло со мной произойти, я и не могла подумать, что это только первый акт его нездоровой психики.
Я до сих пор в красках помню тот день, когда он пошёл дальше. Тогда я вернулась из школы, матери дома не было, был только Митчелл. Прямо с порога он начал на меня кричать, обвинять то ли в плохих оценках, то ли в том, что я слишком поздно вернулась.
Он схватил меня за руку и поволок к дивану, затем взял в руки провод от зарядки. Силой уложил меня на колени и нанёс несколько ударов, боль от которых прокатилась от ягодиц до самой головы и ударила в виски. Но, как выяснилось, это тоже было не самым страшным.
После этого сначала стал хватать руками за ноги, при этом он пыхтел и причмокивал ртом. Затем его рука начала двигаться всё выше. Тогда я ещё не понимала, что происходит, боялась, что сейчас он нанесёт следующие удары.
Но вместо этого он задрал мне юбку, стащил с меня трусы и сунул ладонь прямо между ног. Сейчас и каждый раз, когда я это вспоминаю, прямо чувствую его руку у себя в интимном месте, отчего у меня бегут мурашки по всему телу.
Он трогал меня, от этого процесса у него в прямом смысле текли слюни, как у бешеного животного. Причмокивая, он говорил, что я совершила ужасный поступок и сейчас он меня накажет. После он сунул другую руку себе в штаны и стал одновременно трогать и себя, и меня. Продолжалось это ужасных пять, или даже больше, минут. От страха и непонимания, что происходит, я не могла пошевелиться.
Затем он схватил меня и резким движением поставил на диван. С меня спали вниз трусы и остались на ступнях, тем самым ещё больше сковав движения, теперь я даже если постаралась бы, не смогла бы убежать. Он окинул меня взглядом, закатил глаза, судорожно прижал колени друг к другу и снова сунул руку себе в штаны. Другой рукой схватил меня за попу и подтянул ближе к себе, желая поцеловать. Он буквально облизал мне всё лицо.
Не знаю, чем бы тогда это закончилось, но в этот момент в дом вошла мать. Она прекрасно видела, что происходит. Сейчас, в уже зрелом возрасте, я понимаю, что увиденное ей нельзя было ни с чем спутать, это не выглядело со стороны не как иначе, только как попытка изнасиловать ребёнка. Причём не какого-то абстрактного или чужого, а её собственную дочь. Но она сделала вид, что ничего не изменилось. И это был не последний случай.
Не каждый день, но каждую неделю он стабильно либо зажимал меня, либо трогал за самые интимные места. Иногда он врывался ко мне в ванную или в туалет с ножом в руках или просто, угрожая избить, заставлял меня при нём купаться или ходить в туалет, а он смотрел на меня, при этом держа руку в штанах. Под угрозой избиения он заставлял меня, когда этого ему захочется, задирать юбку, наклоняться в юбке так, чтобы он мог посмотреть на мою задницу. Иногда он и вовсе заставлял меня спускать трусы и задирать кофту вверх.
