— Мы давно наблюдаем за процессами, происходящими в соседнем ведомстве, и нельзя сказать, что они нас не волнуют. Много в МВД пришло новых людей, хороших специалистов и по-настоящему преданных делу. Но, к сожалению, их деятельность встречает яростное сопротивление пережившего все времена, воспитанного долгим «безвременьем» руководящего звена… Наверно, я говорю сухим бюрократическим языком, я самый настоящий аппаратчик и другого не знаю. Красиво писать — ваше дело.
— Они что, давно знакомы? Торшин, Анарин, Кнышев?
— Они работали в одной системе, в одно время, а значит, многое знают друг о друге такого, что заставляет их держаться друг за друга. Что касается вашей последней статьи… Могу дополнить ее неожиданным для вас сообщением: Кнышев отстранен от работы. На его место рекомендован другой человек и, кажется, его сегодня успели утвердить в Москве.
— Кто? Если не секрет…
— Из местных. Кажется, исполкомовец. Фамилия его Балуев. А имени, отчества не ведаю.
— Что? — вскрикнул журналист. — Теперь все кончено! Статьи не будет…
— Вы его знаете? — участливо склонился над ним Киселев.
Журналист рывком поднялся со скамьи и протянул руку к Киселеву:
— Оставьте все документы — они мне не нужны, но верните статьи!
— Что вы с ними будете делать?
— Не знаю, — он, комкая листы, сунул их в карман и, странно посмотрев на немолодых, гораздо более опытных, но замерших в неподвижности собеседников, медленно пошел по ночной опустевшей площади.
— Похоже, потерял парень голову, — пробормотал Вашко, глядя вслед Орловскому. Но Киселев неожиданно возразил:
— Думаешь, потерял? — Вряд ли… Как раз она у него на месте — к этому добавить нечего…
Если бы Шерлок Холмс женился, он наверняка оказался бы супругом довольно нудным, а может быть и вовсе неприятным. Однако, как собеседник он хотя бы мог развлечь жену за завтраком…
Войдя в кабинет, Вашко бросил на стол пачку утренних газет. Из них как-то неуверенно вывалились конверты. Один, с разноцветными иностранными штемпелями, имел непривычно удлиненную форму, второй, судя по штемпелю, опустили на Почтамте.
Повесив пальто, Вашко направился к батарее и долго грел покрасневшие от мороза руки. К столу он вернулся с сигаретой в зубах и, повертев в руках «иностранца», довольно хмыкнул — письмо от Милорадова. Но Вашко ошибся. Письма в конверте не было, там лежало несколько фотографий, по качеству исполнения напоминавших открытки. Милорадов стоял под сенью пальмы, какие Вашко видел лишь в Сухуми: ветвистые, узорчатые. На следующем снимке Милорадов, в той же белоснежной рубашке с коротким рукавом и узких джинсах, на фоне увитой плющом виллы, третий снимок — самый интересный: генерал восседал за столом на резных ножках. «Соблазняет, — заметил про себя Вашко, разглядывая разнокалиберные бутылки на узорчатой, расшитыми цветами скатерти. — Надо будет ему ответить тем же — послать снимок с селедкой, черным хлебом и отварным картофелем! Пусть завидует. Там этого нет. А то ишь, омарами решил удивить».
Вашко достал лупу: ему показалось, что омар не совсем настоящий, а какой-то бутафорный. Под увеличенным стеклом можно было разглядеть множество ножек и пупырышки на панцире. «Во, дают! Пупырышки как настоящие… А может, и в самом деле? — грызли его сомнения. — На полметра в размере… Вот черт, нашел же, чем достать… — неодобрительно подумал Иосиф Петрович о своем высокопоставленном приятеле. — Мстит, что ли?» — Он набрал номер телефона.
— Григории, ты? — начальник криминалистического управления частенько ездил за границу. — Слушай, в Марселе доводилось бывать?
— Ну… — озадаченный вопросом подтвердил собеседник. — А что? Тебе предлагают?
— Скажи, там омары есть? — Вашко выпустил целое облако дыма.
— Известное дело, есть!
— А почем? Дорогие, или как?
— А зачем тебе? — с подозрением спросил тот. — Завезли, что ли? Можешь достать? Почем?
— Почем, почем… — недовольно пробурчал Вашко. — Ты скажи, сколько он там стоит.
— Нормально стоит!
— Понятно… — произнес Вашко и решил, что на милора-довском столе все же лежит муляж.
— Ты к своим оперативничкам еще не заходил? — полюбопытствовал собеседник.
— Что у тебя за интерес — деловой, или так?
Собеседник как-то непонятно хмыкнул:
— Да опять заперлись в просмотровом зале — какую-то порнуху крутят…
— Порнуху? — переспросил Вашко. — А ты откуда знаешь?
— Включи трансляцию, сам узнаешь… У нас же наводки страшные. Как провода проложены, сам черт не разберет, «Сельский час» пополам с интимными вздохами.
