Тут появился Родриго с двумя вакеро и моими мулами. Надо отдать ему должное: он действительно выбрал самых лучших. Я редко встречал таких - не низкорослых испанских мулов, а больших миссурийских - неоценимое животное для путешествий.
- Если хотите, сеньор, мы подержим их здесь, пока у вас не готов груз.
- Я буду вам признателен.
Родриго стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, пока я седлал жеребца и готовился к поездке в город.
- Будьте осторожней, когда поедете через Нопалеру. Там часто убивают из засады.
- Грасиас.
Еще одну новость Родриго приберег напоследок. Он подошел, когда я, собрав поводья, взялся за луку седла.
- Тот, что приезжал сюда, худощавый, черноглазый...
- Да?
- У него есть напарник... друг. Он тоже был в пустыне, и как раз он знает, где спрятано ваше золото, амиго. Мне рассказали они. - Родриго качнул головой в сторону вакеро. - На свете очень мало секретов, сеньор, если умеешь слушать.
- Вы знаете, как зовут напарника?
- Дайер. Сэндмен Дайер.
Я слышал это имя... давным-давно. Вместе с ним воскресила память запах пороха и мокрой кожи.
- Вы знаете его? - спросил Родриго.
- Может быть... я не уверен.
- Будьте осторожны, сеньор. Говорят, он очень опасен, и у него много друзей. Несколько недель назад он приехал с севера, и с ним его люди человек двадцать. С тех пор у нас начались грабежи, никто не может доказать, но все думают, что именно он главарь банды. Дайер хорошо стреляет, сеньор, он - ганфайтер, и очень опасный: убил одного человека в Вирджиния-Сити, а другого - в Пайоше.
Я сел на коня и поглядел на свои руки, лежавшие на луке седла: огрубевшие от работы, привыкшие к кирке, лопате, топору и лассо. И к револьверам тоже.
- Это не имеет значения, амиго. Если у него золото, которое принадлежит не только мне, но и моим друзьям, я обязательно спрошу, где оно.
- Хотите умереть?
- Никто не хочет умирать.
Я развернул жеребца, выехал с ранчо и направился к городу.
Мне осталось только забрать свое золото. Для этого надо увидеть Сэндмена Дайера. Или... может, я слишком подозрительный? Не скрывается ли тут ловушка? Может быть, кто-то пустил слух с тем расчетом, чтобы его услышал я?
Когда я приехал в Лос-Анджелес, уже стемнело и во многих домах горели огни. Я въехал со стороны смолокурен, оставил коня в лучшей конюшне города и возвратился в "Пико-Хаус", в свою комнату.
В холле сидел человек в белой шляпе с плоскими полями и читал "Стар". Он посмотрел на меня поверх газеты, и я увидел его глаза, затененные шляпой.
Мои немногочисленные пожитки лежали в комнате, рядом я положил винтовку и вещи из седельных сумок найденных лошадей. Осталось найти только золото.
Я устал... до смерти устал. От усталости у меня кружилась голова. Завтра вечером мне надо встретиться с Сэндменом Дайером, но сейчас надо отдохнуть.
Я снял рубашку, налил в таз воды, умылся и причесался. Стоя перед зеркалом, стал рассматривать себя, рассматривать старые пулевые шрамы, напомнившие о войне и уличных перестрелках, и более тонкие шрамы от ножевых ран. Все это метки того, как мне "везло".
Я много раз видел, как умирали люди. Умом я сознавал, что от смерти никто не застрахован и не защищен, однако сердцем я не хотел верить, что могу умереть сейчас, сегодня, завтра...
Молодые вообще не верят в свою смерть, что-то внутри их твердит: да, другие могут умереть, но не я, не я. Я буду жить...
И все же, когда я увидел, как умер хороший человек, а плохой остался в живых, я понял, что все смертны и что я ничем не отличаюсь от других. Завтра, когда я пойду за своим золотом, пуля или нож могут оборвать мою жизнь.
И все же я пойду. И не потому, что я такой храбрый, а потому, что надо.
Сев на кровать, я начал было снимать свои запыленные сапоги, когда шаги за дверью заставили меня внутренне сжаться. Через секунду я услышал легкий стук в дверь и, прижавшись спиной к стене, с револьвером в руках, спросил:
- Кто там?
- Вам письмо, сэр. Оно прибыло вчера, но я ожидал увидеть вас в баре.
- Просуньте его под дверь.
Последовало минутное колебание, а затем на полу появилось письмо, написанное незнакомым размашистым мужским почерком.
"Мистер Сэкетт! Когда привезли почту с фургона, который вы видели в каньоне, оказалось, что там было письмо и для вас, адресованное мне. Поскольку оно может оказаться важным, пересылаю его вам.
Харди".
Вскрыв конверт и развернув написанные убористым почерком страницы, я увидел, что письмо от Эндж.
Я упал на постель и медленно, с трудом - потому что в детстве почти не ходил в школу - прочитал письмо.
Она болела... теперь выздоровела... Хочу ли я, чтобы она вернулась? А затем она сообщала: она возвращается. На первом же дилижансе. Мы встретимся в Прескотте.
Я сложил письмо и засунул его в карман брюк. Разделся и лег. Натянув одеяло, я осторожно вытянул ноги: кровать была рассчитана на людей покороче меня, и постепенно расслабился, блаженствуя на мягком матрасе.
Эндж, моя Эндж... Она возвращается на Запад. Мы встретимся в Прескотте.
Вдруг я сел.
Эндж будет ждать меня в Прескотте, а я приеду с другой женщиной!
