- Вы слышали, леди Корвен, - произнес тягучий сочный голос, - последнее показание истца?
- Да.
- Это правда?
- Я не желаю отвечать.
- Отчего?
Динни увидела, что Клер повернулась к судье.
- Милорд, когда мой защитник спрашивал меня о моей семейной жизни, я ответила, что не хочу ее касаться; не хочу говорить о ней и теперь.
На мгновение взгляд судьи обратился в сторону говорившей, затем снова устремился в невидимое.
- Этот вопрос возник на основе показания, данного в противовес предположению вашего же защитника, и вы должны на него отвечать.
Ответа не последовало.
- Повторите вопрос, мистер Броу.
- Правда ли, что во время той встречи, о которой говорит ваш муж, супружеские отношения между вами были восстановлены?
- Нет. Неправда.
Динни, знавшая, что это правда, подняла глаза. Судья все еще смотрел куда-то поверх ее головы, но она заметила, как он слегка выпятил губы. Он не верил.
Сочный голос заговорил опять, и она уловила в его интонациях какой-то скрытое торжество:
- Вы присягаете?
- Да.
- Значит, ваш муж, утверждая этот факт, дал ложную присягу?
- Вам придется поверить либо мне, либо ему.
- Мне кажется, я знаю, кому поверят. Скажите, а не было ли ваше последнее отрицание вызвано стремлением пощадить чувства соответчика?
- Нет.
- Можем ли мы теперь придавать хоть какое-нибудь значение всем вашим предыдущим показаниям?
- Нельзя ставить подобный вопрос, мистер Броу. Ведь ответчица не знает, какое мы им придаем значение.
- Хорошо, милорд. Сформулирую иначе: вы _все время_ говорили одну правду, леди Корвен, и только правду?
- Да.
- _Очень_ хорошо. У меня больше нет к вам вопросов.
Пока Клер отвечала на некоторые дополнительные вопросы, в которых тщательно обходилось все, касавшееся последнего заявления Корвена, Динни думала только о Тони Круме. Она чувствовала, что дело проиграно, ей хотелось взять Клер за руку и незаметно выскользнуть отсюда. Если бы этот человек с хищным носом не старался изо всех сил очернить Корвена и доказать больше, чем было нужно, последняя мина не взорвалась бы. А вместе с тем стремление очернить противника - разве не в этом вся суть судебной процедуры?
Когда Клер вернулась на свое место, бледная и измученная, Динни шепнула ей:
- Не лучше ли уйти, дружок?
Клер покачала головой.
- Джеймс Бернард Крум.
В первый раз с самого начала процесса Динни имела возможность внимательно посмотреть на молодого человека и едва узнала его. Его загорелое лицо побледнело и осунулось, он казался очень худым. Серые глаза ввалились, рот был горестно сжат. Он казался лет на пять старше, и она сразу почувствовала, что отрицание Клер его не обмануло.
- Вас зовут Джеймс Бернард Крум, вы живете в Беблок-Хайте и работаете там на конном заводе. Есть у вас какие-нибудь личные средства?
- Никаких.
Допрашивал не Инстон, а юрист помоложе, с более острым носом, сидевший позади Инстона.
- До сентября прошлого года вы служили управляющим чайной плантацией на Цейлоне. Встречались вы с ответчицей на Цейлоне?
- Никогда.
- Вы никогда не были у нее в доме?
- Нет.
- Вы слышали, здесь говорилось об одном матче в поло, в котором участвовали и вы и после которого все участники были приглашены к ней?
- Да. Но я тогда не пошел. Мне надо было вернуться на плантацию.
- Значит, вы встретились впервые на пароходе?
- Да.
- Вы не скрываете, что влюблены в нее?
- Нет.
- И все же отрицаете факт прелюбодеяния?
- Категорически отрицаю.
Допрос Крума продолжался, а Динни все не могла отвести глаз от его лица, словно загипнотизированная этим выражением сдержанного, глубокого горя.
- А теперь, мистер Крум, последний вопрос: вы понимаете, что если обвинение в прелюбодеянии справедливо, то вы оказываетесь в положении человека, соблазнившего жену в отсутствие мужа? Что вы имеете сказать по этому поводу?
- Я имею сказать, что если бы леди Корвен испытывала ко мне такое же чувство, какое у меня к ней, я тут же написал бы ее мужу и сообщил ему, как обстоит дело.
- То есть вы известили бы его прежде, чем сблизиться с нею?
- Я этого не сказал, но, во всяком случае, как можно скорее.
- А она не испытывала к вам того же чувства, что вы к ней?
- К сожалению, нет.
- Так что никакой надобности извещать мужа не было?
- Нет.
- Благодарю вас.
Лицо Крума словно окаменело, - значит, сейчас заговорит Броу. Тягучий сочный голос прозвучал нарочито небрежно:
- Скажите, сэр, по опыту, разве любовники всегда питают друг к другу одинаковые чувства?
- У меня нет опыта.
- Нет опыта? А вы знаете французскую пословицу, что всегда один любит, а другой позволяет себя любить?
- Я слышал ее. - Она не кажется вам верной?
- Поскольку верна всякая пословица.
- Итак, судя по всему, что вы оба рассказывали, вы преследовали в отсутствие мужа его жену, которая этого вовсе не хотела? Не очень достойное занятие, не правда ли? Не вполне то, что называется "соблюдать правила чести".
- По-видимому.
- Но я полагаю, мистер Крум, что ваше положение на самом деле было вовсе не таким скверным и что, невзирая на французскую пословицу, ответчица хотела, чтобы вы ее преследовали своей любовью.
- Она не хотела.
