Я просто смотрю на его руку.
- Клаудия.
Его улыбка становится шире.
- Какое красивое имя, хорошо, Клаудия, я просто хочу помочь тебе, ладно? Ты можешь отвести меня к твоей маме?
Я вся настораживаюсь. Вдруг он один из тех мужчин, которые ищут мою маму, чтобы она потом плакала?
Я не верю в это. Он не похож на тех мужчин.
Неуверенно, мой взгляд падает на взрослого мальчика, который ждет своего отца. Они выглядели хорошими, когда ужинали семьей. Если бы сеньор был плохим, мальчик так не ждал бы его, я бы не стала.
Я беру его за руку и веду к маме. Когда мы проходим мимо мальчика, мужчина говорит ему:
- Артемис, садись в машину и скажи маме, что можно ехать домой. Альберт может остаться со мной, я приеду попозже на такси.
- Папа…
Мы быстро уходим, оставляя его позади. Из машины выходит высокий мужчина в черном костюме и идет за нами. Я напрягаюсь, сеньор сжимает мою руку.
- Спокойно, он просто будет охранять нас, хорошо?
Я снова киваю. Когда мы подходим к нашему убежищу в парке, мама уже не спит и смотрит обеспокоенно смотрит на нас. Сеньор отпускает мою руку и поворачивается ко мне.
- Я сейчас немного поговорю с твоей мамой. Можешь пока составить компанию Альберту?
Я смотрю на маму, она кивает, поэтому я слушаюсь.
Не знаю, о чем они говорят, или что происходит, но мы выходим оттуда и садимся в такси. Альберт и сеньор садятся в другую машину.
- Мамочка, куда мы едем?
У неё красные глаза, она не перестает плакать с тех пор, как поговорила с мужчиной.
- Мы едем в… все теперь будет по-другому, моя девочка, – она обхватывает мое лицо обеими руками. – Ради тебя, я изменюсь. Этот сеньор даст маме хорошую работу.
- У нас будет еда?
Она кивает, улыбаясь сквозь слезы.
- Много еды.
- И кровать?
- Да, и мы примем хороший душ.
Не могу поверить в это. Когда мы подъезжаем к дому, я с открытым ртом рассматриваю его. Он очень красивый, напоминает те дома из журналов, которыми мы иногда укрываемся.
Войдя в дом, сеньор Хуан знакомит нас со своей семьей: София, Артемис, Арес и Аполо. Мама благодарно опускает голову. Затем нам показывают комнату и уходят. Мы с мамой бежим в ванную, нам не хочется пачкать кровать. Это первая кровать за очень долгое время.
Сеньор Хуан приносит маме одежду сеньоры, а мне одежду взрослого мальчика, которого, как я теперь знаю, зовут Артемис. Шорты и майка мне великоваты, но мне не важно, они пахнут чистотой.
Мама измотана, она очень быстро засыпает. Я не виню ее, это кровать, лежать на ней кажется мечтой, но я очень хочу есть. Сеньор Хуан сказал, что мы можем есть все, что захотим.
На кухне я открываю холодильник и не могу поверить, что вижу все, что там есть. Не задумываюсь, я начинаю хватать всего понемногу: хлеб, сыр, ветчина, мармелад.
- У тебя живот будет болеть.
Я замираю, когда слышу голос. С хлебом руках я оборачиваюсь и вижу Артемиса.
- Ешь медленно.
Я проглатываю хлеб, что был у меня во рту.
- Прости, я…
Он мне мило улыбается.
- Я тебя не ругаю, глупышка, но тебе нужно есть медленно, и не столько всего за раз. У тебя будет болеть живот.
- Не называй меня глупой, – он, кажется, удивляется, но я продолжаю. – Ты сам глупый.
Произнеся это, я тут же сожалею. Мне нужно хорошо вести себя, иначе нас выгонят, так мама сказала.
- Прости.
- Все хорошо, – он не кажется обиженным. – Давай я что-нибудь приготовлю.
Той ночью, Артемис приготовил мне мой первый настоящий ужин за долгое время. И я пошла спать в кровать, а не на траву с газетами, с животом полным едой, а не воздухом. Это была лучшая ночь моего детства.
Домой я прихожу вымотанная. Путь домой был более долгим, чем я ожидала. Меня наполняется ностальгия от воспоминаний из той ночи. Открываю главную дверь и прижимаюсь к ней спиной. В гостиной темно, свет исходит только из камина. Тихую комнату заполняют звуки потрескивания горящего дерева.
Прежде чем увидеть, я чувствую его присутствие.
Наши с Артемисом взгляды встречаются. Свет камина отражается в его глазах. На нем как обычно костюм, однако, пиджак лежит на диване, рубашка немного расстёгнута, приоткрытая грудь, галстук развязан. Он только что вернулся с работы? Но уже почти полночь.
Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. Не знаю, почему я не вижу того холода, на который постоянно жалуются Арес и Аполо. Я одна вижу его другим?
Неужели, я единственная, кому ты позволяешь видеть
через тебя
, буквально насквозь, Артемис?
Меня наполняет чувство, что я хорошо его знаю. Я чувствую, что он не стал бы поступать как его мать, изменять, что за всем этим обманом с невестой есть что-то еще. Я слишком наивная, думая так? Это отрицание? Прошло пять лет, возможно, он совершенно изменился и уже не является тем милым мальчиком, в которого я влюбилась много лет назад. Тогда, почему у меня такое чувство, что со мной он все тот же?
Он опускает голову и поднимается на ноги. Берет свой пиджак с дивана, и разворачиваясь идет к лестнице.
- Артемис.
Мой собственный голос застает меня врасплох. Что я делаю?
