На лифте я поднимаюсь в наш номер с руками в карманах шортов. Несколько женщин в униформе заходят в лифт, и я слышу, как они перешептываются и смеются, периодически поглядывая на меня. Я уже привык к женскому вниманию, но я не из тех мужчин, которые из-за этого зазнаются. В конце концов, привлекательность не делает меня лучше или хуже кого-то. Хотя это и облегчает мне отношения с женщинами, в этом нет никакого смысла, если я не могу бороться за внимание женщины, которая важна для меня.
Вхожу в номер, дедушка сидит на диване, смотрит фильм с чашкой попкорна в руках. Я скромно улыбаюсь ему в приветствии и направляюсь в свою комнату. Это огромный номер.
- Артемис, – голос дедушки заставляет меня остановиться и обернуться.
- Да? Тебе что-то нужно?
Не глядя на меня, он говорит.
- Трусость не то качество, которое свойственно семье Идальго.
Мое лицо искривляется в недоумении.
- О чем ты?
Дедушка вздыхает.
- Полагаю, что всему свое время. Надеюсь, что, когда ты решишься, уже не будет поздно.
- Решусь на что?
Он, улыбаясь, смотрит на меня.
- Побороться за то, что любишь, – делает паузу, - … или за того, кого любишь.
Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, но он поднимает руку.
- Тссс, это лучший момент в фильме, до скорого.
Я захожу в свою комнату и падаю спиной на кровать, закрывая глаза. В голове Клаудия в своем красивом купальнике, ее тело, формы, ее смех над шутками Ареса, недовольство, когда дедушка не обращает внимания на ее слова, как она поджимает губы, когда хочет сказать то, чего не должна, ее привычка подносить руку ко рту, когда она собирается солгать, или когда нервничает.
Как я могу выбросить тебя из головы, если ты повсюду, Клаудия?
Я правда хочу оставить тебя в покое, не хочу усложнять тебе жизнь и снова причинять боль, но, как я могу сделать это, если все мое существо тянется к тебе с такой силой, что я не могу это контролировать?
Но правда заключается в том, давление от того, что я не должен подвести отца, имеет очень глубокие корни. У отца не всегда был расчётливый и холодный характер, как сейчас. Он был лучшим отцом в мире, пока мама не изменила ему. Мой отец основал свою империю, благодаря тяжелому труду. И хотя я почти не видел его в детстве, он всегда старался быть рядом с нами как можно чаще.
Я все еще хорошо помню ту ночь, когда он узнал про маму. Разочарование четко отражалось в его глазах и многочисленных разбитых бокалах виски на полу его кабинета.
- Папа, – я позвал его, аккуратно ступая, чтобы не наступить на осколки на полу.
Папа сидел за своим столом.
- Выйди отсюда, Артемис.
Тогда я был полным гнева и боли подростком, я нуждался в отце.
- Я не оставлю тебя одного.
Он встал на ноги, поднимая руки в воздух.
- Твой отец, это катастрофа, полный провал, а не муж.
Я покачал головой.
- Это не так.
Он начал смеяться, как будто это было единственным, что он мог сделать, чтобы не разрыдаться.
- Я могу поднять миллионную империю, но, видимо, брак сохранить не способен.
- Это не твоя вина, папа, а ее. Это она…
- Поаккуратнее, она все еще твоя мать, Артемис. Она не перестает ею быть от того, что происходит между нами двумя.
- Тебе необязательно быть с ней, папа, мы поймем, если ты больше не захочешь оставаться с ней.
Отец поджал губы, глаза покраснели.
- Я люблю ее, сын, – две слезы катятся с его глаз, и он быстро утирает их. – Я не хочу остаться один.
- У тебя есть мы.
- Вы вырастете, у вас будет своя жизнь, и вы оставите меня, – объяснил. – Я останусь один, в доме престарелых, как дедушка.
- Я нет, – я сделал шаг вперед. – Я никогда не оставлю тебя, отец. Обещаю.
- Ты ведь еще подросток, не знаешь, о чем говоришь.
- Я знаю, что говорю. Я всегда буду рядом, чего бы тебе не понадобилось в доме или компании, я обещаю. Договорились?
Он печально улыбнулся.
- Договорились.
С этим воспоминанием я засыпаю.
***
Когда я просыпаюсь уже больше десяти вечера. Я принимаю душ и звоню Алексу, который звонил мне, не переставая до вечера. Он хочет рассказать мне то, что произошло в семье его родителей.
Арес без остановки говорит на другом конце линии, а я лишь ограничиваюсь короткими ответами. Знаю, что ему надо выговориться, поэтому позволяю ему стать центральной фигурой этого звонка. Спускаюсь на первый этаж и прохожу сквозь раздвижные двери, ведущие к бассейну. На первый взгляд, он кажется пустым, но затем я замечаю кого-то сидящего у края с ногами в воде: Клаудия.
Алекс продолжает выговариваться, пока я пялюсь на рыжую девушку, которая заполнила мои мысли с тех пор, как была еще дерзкой девчонкой.
На Клаудии пляжное платье в цветочек. Оно простое, но его красный цвет отлично сочетается с ее волосами, собранными в высокий пучок, с которого спадают непослушные пряди. Этот цвет также контрастирует с ее подзагоревшей за несколько дней на пляже кожей.
Она, кажется, чем-то отвлечена. Ее глаза гуляют по поверхности воды. Что происходит в твоей голове, глупышка? Помню, как сильно она злилась в детстве, когда я называл ее глупышкой.
