Скаю тринадцать зим, и он ужасно расстроен, что его не взяли на войну. Однако скоро у него появляются заботы поважнее: он находит камень, считающийся волшебным, Проклятые нападают на его город, а его наставник-колдун тяжело ранен. Теперь Скаю придётся отправиться в долгий и нелёгкий путь, на котором его ждут друзья, враги и лекарство от Тишины.
[Свободные Земли: Ваар, Западные Берега. Фир-энм-Хайт. Год 486 века Исхода, месяц Тёплых Ночей.]
…Положение Пределов: И вот Нархант сочли, что нет ничего хорошего в том, чтобы жить во вражде и друг с другом не сообщаться. И они созвали всех правителей в одно место, на берег Олтар-Вэнья, ибо то была середина всех земель, дабы там договориться о мире, и записать законы, что будут общими для всех, и положить границы земель, чтобы впредь не нарушать их. Были там среди прочих Свэнердил, Оннэмер, Лумкавек и Салусор из народа Нархант, и были правители от каждого из народов Восточных Берегов. Область, лежащая на юге, стала называться Вааром — хранимой равнинной землёй, и населяли её нархи. И положили границу на севере до опушки Колдовского леса. Рот'н'маррим выбрали своего короля, и стала земля Рот'н'Марра, а границы ей положили на востоке до Вэнэр-Эйнат, на юге до Колдовского леса, а на севере до самого Перешейка; но поскольку в тех областях стояли поселения кро'энхов, считалось, что рот'н'маррим уступили им те земли в пользование, и стало то место зваться Заёмной Равниной. Однако вожди Верных отказались признавать себя их родичами, говоря, что они поселились в домах, разучились сидеть на саргайте и не слышат предков; и они назвали себя отдельным народом — майра-т, людьми Маиррайса. И восточные области объявили своими кочевьями. Король дэйхем положил границы Сваттаргарду, и был это весь полуостров с Перешейком. Кро'энхи же заняли то, что осталось; и им было позволено избрать своего короля, и так они перестали быть данниками дэйхем. И все они давали обеты мира, клялись перед богами и свидетелями, и многие годы во всём им следовали, благодаря Нархант. Век Светоча, год 19Книги Порядка Имён
Никогда ещё на памяти Ская не было в Фир-энм-Хайте так тихо. Узенькие улицы были непривычно безлюдны, пустовали лавки на базарной площади и не переругивались, как обычно в погожие дни, торговки. Не слышалось голосов из Торговой таверны, и над кузницей Уннгвэ не вилось ни дымка. Только и было слышно, как стучат по камням мостовой Скаевы сапоги.
Скай мчался со всех ног. Только бы не опоздать!
Улица вела вниз с холма. Городские ворота стояли открытыми, и Скаю уже было видно огромную толпу впереди. Ещё дальше лежала вода и серели свёрнутые паруса. У протянувшегося в море сложенного из глыб волнореза, где покачивалась обычно лишь стайка рыбацких лодок да иногда — какое-нибудь торговое судёнышко из Н'ган-энм-Тора, сегодня стояли четыре больших корабля.
От одного взгляда на них сердце у Ская ёкнуло. Что, если все уже поднялись? Что, если он опоздал?
— Пропустите!
Он с разбегу влетел в толпу. Стоявшие с краю посторонились. Без должной почтительности, правда, но Скаю было не до того, чтобы злиться. Он в спешке проталкивался через толпу. Гул взволнованных голосов — будто неспокойное море, хнычут дети, женщины прижимают к губам концы вышитых платков, старики все мрачные как один. Плечи, спины, локти — конца им не видно. Неужели всё-таки опоздал!..
В стороне от пристани горбатил крышу прилепившийся к городской стене зал свитков. У крыльца, прислонившись спиной к бревенчатой стене и разглядывая корабли, стоял на посту молодой стражник. Скай знал его имя — Квиар. Когда-то они с Вайсмором дружили. Вид у него был донельзя унылый. Видно, решили в городе его оставить.
— Предводитель внутри?
Квиар скользнул по Скаю взглядом, весь погружённый в свои страдания, и молча кивнул. Страшно злой на его медлительность — и нашёл же ведь время! — Скай что есть сил дёрнул тяжёлую дверь.
В зале свитков было прохладно и сумрачно. На столе чадила тусклая лампа, пахло рыбой, дымом и старой кожей. Желтоватые отсветы ложились на ряды свитков, на корешки больших книг. Они занимали целую полку. Некоторые из них Скай помнил наизусть.
Он задержался, чтобы оправить сарту и пригладить взлохмаченные волосы. Нечего всем видеть, что он одевался впопыхах и нёсся сюда, будто шальной ёлайг…
— Наммартал уже собирается…
Скай вздрогнул, услышав голос отца.
Успел!
— …гьёллариты выступят по первому зову.
— Гьёллариты! Этого мало, — возразил сверху другой голос, скрипучий, словно несмазанная дверь. — Недостанет этого и против сотни Проклятых.
Скай, пролетевший от радости уже половину ступенек, остановился как вкопанный. Руки его против воли сжались в кулаки. Значит, и старый хрыч тоже здесь! Скай остановился на ступеньках, со злобой сжимая кулаки. Хермонда, отцовского соратника из Городского Совета, он ненавидел всей душой ещё с тех пор, как был совсем маленьким.
И чувство это, видит Имлор, было взаимным.
— Возможно, — сказал наверху отец. — Но это наша земля. Что здесь смогут чужаки, покинув свою Тишину?
— Они смогут многое, — сухо отозвался Хермонд. — Ты видел, Дхайвэйт, каковы они бывают в битве. Втрое сильнее любого человека, и не знают ни боли, ни усталости. В хрониках говорится…