Где-то на полпути к Казатину, идя вдалеке от основных дорог, мы набрели на тихое село. Я решил дать отдохнуть людям. Жители радушно встретили нас: накормили, напоили, а женщины принялись стирать белье и портянки. Впервые после отхода от границы я прикоснулся бритвой к лицу и сбрил уже довольно сильно отросшую бороду. К вечеру председатель колхоза, пятидесятилетний крепкий мужчина, распорядился забить барана. Прямо под деревьями были накрыты столы. Нас угощали мясом, жареной картошкой, квасом, молоком, ряженкой. Вместе с нами за столом сидели старики, женщины, дети. Всех интересовало, как дела на фронте, где немцы. Мы отвечали, что идем от самой границы, что делается в мире, не знаем, вчера немцы были в Староконстантинове и Бердичеве, в Хмельнике пока наши.
- А как, пустят германца дальше? - спросил совсем древний старик. - И много там наших супротив него?
Ответил председатель колхоза. Он сказал, что немцев мы били еще в 1918 году и если они придут сюда, то пойдем партизанить, как и тогда, в революцию.
Поздним вечером мы покинули наше пристанище и всю ночь шли то полем, то дорогой, то оврагами, пока наконец не увидели очертания города. По всей окраине его тянулись траншеи. Тут же были установлены орудия. Кое-где зарытые в землю по башню виднелись танки. Перед нами был Казатин. Нас остановили патрульные и, проверив документы, рассказали, как добраться до Сквиры.
Утром 11 июля застава прибыла в Сквиру. Небольшой городок буквально утопал в садах. У огромного пруда мы отыскали свою комендатуру. Группа бойцов вместе со Скляром, следовавшая из Проскурова эшелоном, была уже здесь. Тут же находились наши санитарки - матковские учительницы. Максим доложил мне, что капитан Гладких приказал отправить девушек с попутными машинами в Киев. Но возникло затруднение: во время бомбежки эшелона в Проскурове сгорели их документы вместе с другими вещами. Кто поверит в Киеве, что они учительницы? Время-то военное.
- Вот до твоего приезда я и оставил их пока в хате.
- Хорошо, - отозвался я, - подумаем, как быть дальше.
Клавдия Яковенко и Валентина Ковалева, видно, почувствовали, что разговор идет о них, и подошли к нам.
- Мы от вас никуда не поедем, - заявили они, - с самой границы идем с заставой, а тут, когда стало тихо, вы нас хотите куда-то отправить.
Я сказал девушкам, что пусть они дадут мне сначала передохнуть с дороги, а потом уж разберемся, что к чему.
- Тут и разбираться нечего, мы от вас никуда ни на шаг, - бойко заявила Яковенко.
На что я ответил:
- Вы должны понять, девчата, что сам я решить вопрос о вашей дальнейшей судьбе не могу. Это дело командования.
Вскоре я доложил майору Врублевскому о прибытии заставы, заодно спросил, как быть с учительницами.
- Они невоеннообязанные, оставить в отряде мы их не можем, - заметил Врублевский. - Насчет документов - проще. Напишите со Скляром, при каких обстоятельствах сгорели они, дадим девушкам справки.
Со справками и денежным аттестатом, который я выписал в финансовой части за свой счет на месяц, я и вернулся к Клаве и Валентине. Как не хотелось им расставаться с пограничниками заставы, с которыми они шли от самой границы! Но что было делать. В Киев уходили отрядные автомашины. С ними и отправили учительниц.
После войны, разыскивая Ковалеву и Яковенко, я получил ответ из Новопсковского отделения милиции: "Сообщаем, что гражданка Ковалева Валентина Сергеевна, 1918 года рождения, на территории района не проживает. В 1945 году Ковалева В. С. работала учительницей в школе с. Березовки всего 4 месяца. После чего выехала в неизвестном направлении. В областном адресном бюро МВД Луганской области и Новопсковском паспортном столе прописанной или выписанной не значится".
О Клавдии Яковенко тоже долго не удавалось получить каких-либо сведений. Но все же девушки отыскались спустя много лет после войны. В. С. Ковалева проживает в одном из совхозов Волынской области, а К. И. Яковенко в поселке Просяная Днепропетровской области. Теперь обе учительницы уже на пенсии, имеют сыновей.
Только проводили девушек, как поступило новое распоряжение: направить в формируемый при штабе отряда кавалерийский эскадрон старшину Вершинина и всех кавалеристов заставы. Туда же передали строевых и обозных коней. Подобные распоряжения получили все заставы. Командование отряда создавало подвижной резерв на случай каких-либо осложнений. Мера была разумной. Но положение застав, оставшихся без транспортных средств, ухудшалось. Наши хозяйственники работали по старинке. Когда мы стояли на месте, они нас снабжали более или менее сносно. Но стоило только заставам рассредоточиться или начать совершать марш, как всякая связь с тылами прекращалась.
