Пока шел этот разговор, к переправе подъехали десятка два конников. Многие из них сидели на своих скакунах прямо без седел. На плечах каждого была плащ-палатка, на груди - автомат. Всадники сразу направились к переправе. Сержанты Пугачев и Векшин с помощью других пограничников попытались остановить конников. Но те упрямо напирали на них. Тогда со старшиной Городнянским и остальными пограничниками заставы я поспешил на помощь. Дело едва не дошло до стычки. К счастью, в это время на дороге показалась легковая автомашина. Из нее вышли двое в темно-синих шоферских комбинезонах и генеральских фуражках. Мы находились внизу, у переправы, а люди, поверх одежды которых были надеты комбинезоны, стояли наверху у обрыва. Такое расположение делало их рослыми и широкоплечими. Один из прибывших властным голосом скомандовал:
- Коменданта переправы ко мне!
Это охладило пыл конников, они быстро покинули переправу и от села Сторожевого поспешно удалились по берегу на север.
Я доложил о том, что произошло. Легковая машина с генералами тронулась к югу на Коротояк.
Еще двое суток перевозили мы в лодках раненых и беженцев на восточный берег. Немецкие автоматчики дважды пытались ворваться в хутор Матюшкин, но пограничники под командованием лейтенанта Джамолдинова встречали их дружным огнем. Немцы бежали под защиту своих танков.
В одну из пауз я передал Джамолдинову, чтобы он оставил занимаемый рубеж и присоединился к нам. Застава переправилась через Дон. Мы оказались в селе Анашкине, куда в скором времени прибыл усиленный стрелковый батальон одной из частей 6-й армии. Из-за незнания обстановки командир батальона разрешил людям разойтись по домам, а артиллерийскую батарею, минометы, станковые пулеметы оставил прямо на улице. Техника стояла в том порядке, как подразделения следовали на марше.
С младшим политруком Гончаровым я разыскал командира батальона, представился.
- Начальник заставы 92-го погранполка.
- А что, на Дону теперь граница? - иронически произнес комбат.
- Все движется, и граница тоже передвигается, - сказал я спокойно, - а вот беспечность - она в любом месте неоправданна. Ваши люди думают, что и войны уж больше нет. Побросали технику, сами разошлись по хатам, надеются, что впереди река. А она не так уж широка. Смотрите, чтобы немецкие пулеметчики вас не пощипали.
- Вы что, шутите? - спросил комбат. - Какие пулеметчики?
- На рассвете мы переправились сюда из Сторожевого, - пояснил я. - Наших войск на той стороне нет. В хуторе Матюшкине немцы. Есть ли наши войска правее или левее Сторожевого, не знаю.
Командир батальона правильно воспринял нашу информацию и немедленно приказал командирам подразделений приступить к оборудованию оборонительного района.
Мы вернулись к пограничникам заставы. Вечером комбат отыскал нас.
- Старший лейтенант, помоги. Организуй охранение по берегу реки, тогда я не буду снимать людей с оборонительных работ.
- Хорошо, это можно. Давайте установим пароль для опознания своих.
Потом определили участки, где необходимо было расположить боевое охранение.
Ночью я и Джамолдинов снова зашли в дом, где разместился штаб батальона. Комбат решил выслать разведку на тот берег и как раз проводил инструктаж разведчиков. Увидев нас, попросил:
- Старший лейтенант, ваши люди только что прибыли оттуда, они, наверное, хорошо знают местность на той стороне, выделите сопровождающего.
Я посмотрел на Гарифа Джамолдинова. Он понял мой взгляд.
- Что ж, это можно.
Вместе с разведчиками мы пошли к берегу. Шесть красноармейцев, лейтенант из батальона и Джамолдинов сели в лодку и отчалили. Минут через тридцать западный берег озарился светом трассирующих пуль и ракет. Раздались автоматные очереди. Разведка наткнулась на немцев. Лодка с Джамолдиновым и бойцами вернулась.
На рассвете застава переместилась из Анашкина на отдых в глубокий извилистый овраг, поросший густым кустарником. Предосторожность оказалась не лишней. С утра появилось десятка два вражеских самолетов. Развернувшись над рекой, они стали пикировать на село. С воем и визгом падали бомбы. Полетели вверх обломки дотов. Столбы песка и воды, поднятые взрывами, поднимались над берегом и рекой. Стенки нашего оврага трясло, словно в лихорадке. Затем бомбежка переместилась к. станции Давыдовка. Там загорелся элеватор и цистерны с горючим.
Подождав, пока улетят последние самолеты, мы с Гончаровым пошли на КП командира батальона в надежде через его штаб установить связь со своим командованием. Однако комбат сам связи ни с кем не имел. Он еще раз поблагодарил нас за предостережение, заметил, что потери от бомбежки невелики.
