Вначале показалось, что это колеблющиеся потоки горячего воздуха, охватившие пеленой и размывшие очертания глиссеров. На какое-то мгновение у Гартмана возникло ощущение, что стремительно взлетевшие корабли-диски проходят сквозь колеблющуюся завесу прозрачной как стекло воды. Затем эта завеса быстро превратилась в бесшумно бурлящий водопад. Дрожащие волны пробегали по поверхности глиссеров, рвали, мяли ее совершенно невообразимым образом, не ломая. Возможно, это продолжалось одну секунду, а может быть, еще меньше, однако за этот недолгий миг с десятком глиссеров произошли зловещие изменения. Они были невообразимым образом изуродованы до такой степени, что стали причудливыми, бесформенными глыбами кипящего серебристого металла — и исчезли.
Но на этом все еще не закончилось.
Дрожания и колебания утихли. Огромная масса ничем не заполненного жаркого воздуха медленно распространялась все дальше и дальше.
— О Боже мой! — прошептал Кайл. — Оно разрывается!
Голос его был почти беззвучен, и когда Гартман посмотрел на него, то увидел, что кровь отхлынула от его лица. Его руки дрожали.
— Что разрывается? — спросила Нэт.
Они не получили ответа, с секунду Кайл еще смотрел вверх, на мерцающую пустоту, которая медленно распространялась все дальше и дальше, как дрожавший масляный след на воде, потом он резко повернулся назад, схватил Гартмана и Нэт и с такой силой рванул их вперед, что они, спотыкаясь, пробежали в указанном направлении.
— Уходите! — заорал он. — Уходите отсюда!
Ожесточенный бой, который еще несколько мгновений назад кипел в Черной крепости, сменился паническим бегством. Какая бы то ни было вражда между обеими армиями моронов была забыта. В безумной панике насекомообразные воины уносили ноги, подальше от сетчатого нечто, поглощавшего реальность.
Кайл все чаще подгонял Гартмана и вестландку. Скорее спотыкаясь, чем бегом, приблизились они к частично разрушенным трансмиттерам. Висевшие в воздухе серебристые кольца давно уже больше не выбрасывали из своих недр никаких бойцов, а, напротив, поглощали их, когда мороны в дикой панике выбирали также и этот путь, чтобы выбраться из зала.
Гартман на бегу повернул голову. Его сердце испуганно вздрогнуло, когда он увидел, насколько в эти немногие секунды уже растянулось поле вибрирующей пустоты. Его движения казались медленными и вялыми, хотя это было и не так.
— Быстрей! — кричал Кайл. — Ради Бога, бегите!
Гартман оторвал свой взгляд от ужасной картины — и испугался еще сильнее, когда посмотрел на стоявшие перед ним трансмиттеры.
Они гасли один за другим. Дырчатая пустота полей дематериализации стала прозрачной и угасла, и вдруг трехметровые в диаметре кольца из серебристого металла стали лишь парящими в воздухе пустыми кругами, через которые можно было увидеть заднюю часть зала. Они угасали с пугающей последовательностью. Гартману казалось, что он смотрит на выстроенные в ряд костяшки домино, которые падают одна за другой, и с каждой упавшей костяшкой они падали быстрее.
Но, несмотря ни на что, они успели.
Трансмиттеры отключались один за другим, но они приблизились к ним быстрее, чем приборы погасли. На какую-то долю секунды в Гартмане вспыхнул страх перед тем, что может ожидать их на той стороне, но в то же время он понял, что это едва ли могло быть хуже той беззвучной смерти, которая здесь следовала за ними. Прежде чем они, спотыкаясь, вбежали в трансмиттер, он еще раз оглянулся. То, что он увидел, заставило его вскрикнуть от испуга.
В центре вышедшего из-под контроля трансмиттера появилось раскаленное добела, пылающее нечто, похожее на дьявольский глаз, зловеще взиравший сверху на тот хаос, который охватил крепость моронов. От раскаленного шара исходили ослепительные лучи света, превращавшие в пар попадавшиеся на пути металл и камень, а из-за этого раскаленного добела, пылающего адского глаза будто вылезало… нечто бесформенное и ужасное, чей один только вид мог сразить наповал.
Гартман едва видел все это. Ужасное зрелище представляла собой Черная крепость. Стены, потолок и пол извивались и дрожали, сминались и искажались самым немыслимым образом. Беззвучно, словно маленькие светящиеся зверьки, повсюду сновали световые вспышки, и он чувствовал, как что-то невидимое, всецело покоряющее и невообразимо опасное пыталось схватить его и других.
— Великий Боже, Кайл, что это? — почти беззвучно спросил он.
— Бомба, — ответил Кайл, оборачиваясь и толкая Нэт и Гартмана в трансмиттер. — Должно быть, энергии было намного больше, чем мы предполагали. Это разрывается гиперпространство!
— Боже мой! — прошептал Скаддер. — Она взрывается!
Черити в ужасе закрыла лицо руками, но это не помогло — через экран ворвалась волна невыносимо яркого, ослепительно-белого света. Это был свет такой необычайной интенсивности, что, казалось, стены глиссера стали прозрачными и можно было смотреть сквозь свои руки! Создавалось впечатление, будто весь космос охвачен огнем, яркий свет, подобный сердцу взрывающейся сверхновой, несся на нее светящейся стеной…
…и погас.
