Человечество издавна задается вопросами о том: Кто такой человек? Для чего он здесь? Каково его предназначение? В чем смысл бытия?Эти ответы ищет и молодой хирург Андрей Фролов, постоянно наблюдающий чужие смерти и искалеченные судьбы. Если все эти трагедии всего лишь стечение обстоятельств, то жизнь превращается в бессмысленное прожигание времени с единственным пунктом конечного назначения – смерть и забвение. И хотя все складывается удачно, хирурга не оставляет ощущение, что за ширмой социального благополучия кроется истинный ад. Но Фролов даже не представляет, насколько скоро начнет получать свои ответы, «открывающие глаза» на прожитую жизнь, суть мироздания и его роль во Вселенной.Остается лишь решить, что делать с этими ответами дальше, ведь все оказывается не так уж и просто…Для широкого круга читателей.
© Издательство «РуДа», 2019
© В. Токавчук, 2019
© Р. В. Кашин, иллюстрация на переплёте, 2019
Погода была невероятно ненастной. Над Тартарском низко плыло серое тяжелое небо, напоминая грязную вату, которой уже не один год конопатили щели в оконных проемах. Особо темные, не пропускающие света, сгустки облаков обещали пролиться ледяным дождем. Полиэтиленовые пакеты, похожие на мучающихся от грехов призраков, поднимались над прохожими и уносились порывами ветра, чтобы обрести покой в черных сплетениях голых веток. Отражая творящаяся над ними осеннее безумие, ледяные лужи вторили пыткам приближающейся зимы. На фоне луж всеми красками гротеска звучала торжественная речь мэра города и играла музыка. В миллионном Тартарске открывали метро. Действо происходило на Центральной площади, с которой, спустившись по ленте эскалатора, теперь можно было уехать на окраину города без пробок и светофоров.
С застывшими на блестящей поверхности брызгами грязи летние туфли уже не грели ноги своего хозяина, сдаваясь перед осенним холодом. Изо рта вырывались клубы пара и хотелось горячего кофе. Именно о нем, перетаптываясь чуть поодаль заинтересованной толпы и зевак, мечтал Роман Крестов – следователь прокуратуры Комсомольского района Тартарска. Ноги совсем закоченели, а в голове бесконечно крутились укоры самому себе, что не послушал жену и не надел с утра теплых ботинок. Планировалось, что день пройдет по схеме: из машины в офис, да из офиса в машину. Но потом на мобильный поступил вызов с «не определяющегося» номера. Встреча была назначена здесь, а уйти нельзя: слишком важного для простого следователя прокуратуры Крестов ожидал человека.
Черную иномарку с номером Х299КХ99 следователь приметил сразу. Номер сообщал о том, что именно её и ждал. Из припарковавшегося автомобиля вышел невысокий и худой человек, возраст которого определить было затруднительно из-за седины и двух глубоких морщин по углам рта. Как только ветер Тартарска обрушился на мужчину, он поднял воротник серого пальто и бодрым шагом направился к Крестову. Слишком уверенным для того, кто его никогда не видел.
– Илья Матвеевич, – сухо представился мужчина в пальто и обменялся с Крестовым быстрым и вялым рукопожатием.
Его взгляд лишь коснулся лица ожидавшего и тут же устремился на толпу впереди, как будто происходящие на сцене торжества его очень сильно интересовали.
– Роман Павлович, – продолжил худой мужчина, – давайте начнем без прелюдий. Все, что происходило с вами в последнее время, слишком странно. Раскрыли три громких дела за три недели, над одним из которых службы трудились ни один месяц. Более того, если бы просто выходили на подозреваемых через улики, расследования, это было бы еще как-то объяснимо. Но двоих взяли на месте преступления. Что почти стопроцентно доказывает их вину. К третьему вы просто приехали домой, который кишел уликами. Однозначно, что у вас есть информатор, который сливает точное время совершения преступлений. Кто это человек?
Вопрос был задан таким образом, что не предполагал отсутствие информатора. Отрицать его наличие было глупо. Скорее всего, телефон уже прослушивался и как только от него поступит звонок…
– Я не знаю, – абсолютно честно сказал Крестов. – От звонит мне на мобильный и сообщает информацию. Я пытался выяснить: он сказал, что к нему можно обращаться «Зера».
– Зера? – переспросил худой в сером пальто, со стороны он совсем не казался человеком, диктующим условия высокому плечистому блондину с небритым лицом и в черной куртке.
– Да Зера. Я не думаю, что это сокращение от Зураб. Я думаю: так он дал понять, что даже не нужно рассматривать возможность того, что он сказал настоящее имя.
– У него был акцент?
– Нет. Говорил на чисто русском. Особые «говоры» или диалекты я не услышал.
– С какого номера он звонил на мобильный?
– Всегда с разных. И тоже с мобильных. Вы думаете, мне было не интересно кто он? Во время первого звонка, после которого мы брали Пригодина, я вообще не верил, что это правда. А когда все совпало, сразу же пробил номер.
– И что? – собеседник Крестова достал сигарету и попытался прикурить, отворачиваясь от порывов ветра.
