Черити смутилась. Стоун говорил проникновенным, серьезным голосом, и каким-то образом она почувствовала, что в его словах было больше правды, чем это выглядело с самого начала. Но, несмотря на это, она сказала:
— Это же… чепуха. За кого вы меня принимаете? За какую-то новую мессию?
— Не играет никакой роли, за кого я вас принимаю. Важно лишь то, что видят в вас все эти люди там, наверху. Даже если это и не соответствует истине — но они связывают победу над моронами с вами, капитан Лейрд, а не с джередами. Я не требую, чтобы вам была по душе эта мысль, но я требую, чтобы вы исполнили ваш долг по отношению к своему народу!
— Обманывая его?
— Пусть даже и так! — Стоун пренебрежительно махнул рукой. — Целые государства построены на обмане! Помогите нам, Черити. Помогите людям, давая им то, что им нужно!
— Но как же я могу это сделать? — спросила Черити. Она поежилась, словно от боли, но, в сущности, она поняла, что уже проиграла. — Вы же сами сказали, Стоун! Будет ли у меня сто или сто тысяч человек — мы будем просто раздавлены, если выступим, чтобы участвовать в этой битве.
— Никто этого и не требует, — серьезно ответил Стоун. — Оставьте крупные битвы джередам и выиграйте несколько небольших. Я подыщу для вас несколько целей, которые вы сможете поразить без особых потерь. Важны не какие-то там военные успехи. Важно то, что вы покажете людям, что они могут сопротивляться и побеждать!
— Как все это понимать, Стоун? — спросил Скаддер. Он указал на Черити: — Возможно, ты и прав, но тем не менее не ты ли еще несколько часов назад рассказывал нам о том, что все джереды безо всякого труда справятся с другими муравьями?
Стоун кивнул.
— И это тоже верно, — сказал он. — Но это ни в коей мере не исключает того факта, что эта борьба может длиться годами, если им не удастся найти Шайта. Что для тебя лучше — человечество, которое сопротивляется, или то, которое позволяет себя убивать? И еще…
Какой-то момент он колебался.
— Когда-нибудь все это кончится. Я бы просто себя лучше чувствовал, если бы я тогда с оружием в руках стоял на стороне победителя.
— Вы не доверяете джередам? — спросила Черити.
Стоун поспешно ответил.
— Нет, я доверяю им. Но я боюсь, что этот мир уже больше никогда не будет таким, каким он был. Даже если джереды выиграют войну и при этом планета не будет лежать в пепле и руинах, в этом мире будут существовать два разумных биологических вида. И для меня было бы лучше, если бы они были равноправными.
Молчание Черити длилось в течение бесконечно долгих секунд. Потом она опять покачала головой, но уже почти против своей воли.
— Я думаю, что вы переоцениваете меня, Стоун, — сказала она. — Я не та, за кого вы меня принимаете.
— О нет, — возразил Стоун. — Эти шесть добровольцев, чье… обучение привело вас в такой ужас, капитан Лейрд, доказывают это.
Черити удивленно и вопросительно подняла глаза, и Стоун с поясняющим жестом продолжил:
— Вчера вечером я сам летал в Париж, чтобы поговорить там с людьми. База моронов оттуда убрана, люди свободны. Эти шестеро лишь только первые. Я мог бы привезти с собой шестьсот, если бы захотел. Но они последовали не за мной. Волшебным словом было «Черити». Спросите их, как только они проснутся. Они вам это подтвердят.
— Я сделаю это, — пообещала Черити.
— А ваш ответ?
Черити опустила глаза. Мысли ее путались. Она не могла и не хотела этого делать. Но она молчала.
— Могу ли я расценивать ваше молчание, как «да»? — спросил Стоун, после того как она ничего не отвечала уже более минуты.
Черити глубоко вздохнула.
— А разве у меня есть другой выбор? — прошептала она.
Подъемный колодец был глубиной более ста метров, и, несмотря на такую силу притяжения и на то обстоятельство, что в его стенах на одинаковом расстоянии друг от друга были узкие уступы, на которых они могли отдыхать, Гартману показалось чудом то, что им удалось сделать.
У него было такое ощущение, будто кто-то вырывал его руки из суставов. На его теле не было ни одного места, которое бы не болело. Он поднял правое веко, увидел перед собой размытое светлое пятно и после некоторого напряженного раздумья узнал в этом пятне лицо Нэт.
В первый момент Гартман даже не был уверен в том, что вестландка еще жива. Когда он огромным напряжением сил вытянул руку вперед и кончиками пальцев коснулся ее щеки, то почувствовал ледяной холод ее кожи.
Гартман снова закрыл глаза, несколько минут собирался с силами и повернулся на другой бок, чтобы посмотреть на Кайла. Из них троих мега-воин, казалось, больше всех собрался с силами. «Конечно, — подумал Гартман, — ведь это же его поднимали из колодца».
— Все в порядке? — спросил Кайл. Гартман заставил себя криво улыбнуться.
— Да, — мрачно сказал он.
Качаясь, словно пьяный, с трудом он сел и, озабоченно взглянув на Нэт, еще раз убедился в том, что она не была серьезно ранена, а только очень устала, и испуганно вздрогнул, когда увидел ее руки. Трос местами стер мясо на них до костей. Темными блестящими ручейками к ее локтям стекала кровь.
