— Вы что-то путаете, — нахмурился Панкратов. — Ни о каком Иверине Георгии Витальевиче я слыхом не слыхивал, равно как и об обмундировании. Чепуха какая-то. И коттеджа у меня никакого нет. И о «Лукоморье» я читал только у Пушкина. Максим кашлянул. Он, конечно, ожидал, что Панкратов будет запираться, скажет, что обмундирование давно уплыло за рубеж. Но отказываться от знакомства с Ивериным по меньшей мере глупо. Ведь адвокат моментально опознает его. Что-то тут было не так. Уж слишком правдоподобно выглядело удивление хозяина. Он недоумевал вполне искренне. Не изображал изумление, а действительно был изумлен.
— Валерий Валерьевич, — Максим потер пальцем правую бровь, посмотрел в пол, — вы ведь, насколько я в курсе, занимаетесь бизнесом?
— В каком смысле? — прищурился Панкратов.
— Покупаете старую, пришедшую в негодность форму, тряпье различное и продаете его в Корею. А оттуда вам поставляют товары широкого потребления.
— Да вы что! — Панкратов мягко усмехнулся. — Ни о чем таком я даже не слышал. Подобный род деятельности — блеф. Как правило, под таким бизнесом скрывают что-то другое. Чаще всего криминал. Вы же умный человек, подумайте, кому нужны наши тряпки? В Корее идиотов куда меньше, чем у нас. Перестаньте! — Он взмахнул рукой, и опять это у него получилось как-то странно, почти по-женски. — Неужели кто-то действительно занимается таким бартером?
— А чем занимаетесь вы? — вопросом на вопрос ответил Максим.
— Фотографией. Художественной фотографией. — Он поднялся, дотянулся до стула и вытащил из кармана висящего на спинке пиджака пачку «Давыдова», элегантно извлек сигарету и закурил. Зажигалка была довольно дорогая, «под золото», а может быть, и в самом деле золотая. Максим хмыкнул и спросил заинтересованно:
— Простите, а что, художественной фотографией любой может такие деньги заработать?
— Вы о чем? — недоуменно посмотрел на него Панкратов.
— Я имею в виду вашу зажигалку и сигареты. Сколько сейчас стоит пачка «Давыдова»? Тысяч пять?
— Восемь, — спокойно ответил Панкратов. — Вообще-то в ларьках дороже, но я беру прямо со склада, по знакомству. — Он подумал, аккуратно стряхнул пепел в хрустальную пепельницу, поводил сигаретой по стеклу, оставляя на нем серые полосочки, а затем добавил: — Классные фотографы зарабатывают очень много. Если, конечно, они известны и на их умение есть спрос.
— А вы классный фотограф?
— Именно. Не хороший, а классный. И очень известный. В определенных кругах, разумеется.
— В каких именно? — Максим старательно делал вид, что не понимает достаточно простых вещей. Панкратов усмехнулся и осуждающе покачал головой, словно говоря: «Не очень деликатные вопросы задаете, товарищ полковник». Но Максиму-то было плевать на то, что думает о нем этот парень. Его интересовали факты.
— Местная богема, — пояснил хозяин, глубоко затянулся, красиво выпустил дым, полюбовался голубоватыми клубами, плывущими по комнате, затем заглянул в пепельницу, еще раз стряхнул пепел и добавил: — Ну, не только богема, просто влиятельные люди. Хорошие семейные фотографии, иногда ню, но это ценится особенно дорого.
— То есть вы не занимаетесь продажей утиля за границу, — подвел черту Максим.
— Честно говоря, никогда не помышлял ни о чем подобном. — Панкратов усмехнулся и раздавил окурок в пепельнице. Максим несколько секунд смотрел в пол, а Панкратов на него, ожидая, видимо, дальнейшего развития событий. Наконец Максим пришел к какому-то решению.
— Валерий Валерьевич, — медленно спросил он, — а почему вы сбрили бороду?
— Бороду? — удивился Панкратов.
— Да. По-моему, борода вам очень шла.
— Я не ношу бороды.
— Но на фотографии в паспорте вы с бородой.
— В шестнадцать лет? Помилуйте. — Панкратов отхлебнул кофе. — Я никогда не носил бороды. Бороды неэстетичны. И потом врачи не рекомендуют. Говорят, растительность на лице ведет к развитию раковых заболеваний в полости рта. Нет, я категорически против бороды. И вдруг Максим все понял. Пассивный бисексуал Панкратов не стал бы носить бороду. То есть, конечно, физически мог, но психологически… Неэстетично — размытое понятие, которое трактуется — в случае с Панкратовым — неоднозначно.
— Простите, Валерий Валерьевич, если не секрет, сколько вам лет? Панкратов посмотрел на Максима с неким любопытством.
— А почему это вас интересует? Я уже совершеннолетний. — Он засмеялся, но немного неловко, поняв двусмысленность собственного ответа.
— А все-таки?
— Двадцать пять.
— А поточнее?
— Двадцать пять и один месяц.
— Ага. — Максим кивнул утвердительно. — Скажите, а вам знаком высокий молодой человек, плечистый, похожий на вас бородатый блондин? Панкратов подумал.
— У меня есть несколько знакомых с подобной внешностью. Хотя очень похожие люди, как вы понимаете, встречаются довольно редко, но общее сходство вполне можно найти, если постараться. Все зависит от восприятия.
