Разрезав металлическую пломбу, он вскрыл корпус и перемонтировал сигнал так, чтобы тот светился зеленым, независимо от состояния пути впереди. По мере работы Брэд представлял себе происходящее на вокзале.
Маневровые локомотивы, должно быть, подгоняли последний длинный, гладкий серебристый вагон к составу. Официанты в вагоне-ресторане натягивали свои белые куртки и курили по последней сигарете перед дорогой. Элейн, наверное, нетерпеливо топает ножкой в салоне. Брэд проверил свою работу и нашел, что все в порядке.
Молоток и долото, принесенные из машины, позволили ему сломать большой замок на стрелке. Ему пришлось приложить все силы, чтобы повернуть проржавевший изнутри рычаг.
После этого у него на мгновение так закружилась голова, что он был в силах только стоять и таращиться на механизм — повернутый теперь на подъездной путь.
Примерно сейчас на станции официанты раскладывали конусами по столам последние салфетки. Осмотрщики постукивали молотками по дискам колес.
Машинист и кочегар были уже на месте, а пассажиры начали спускаться на платформу. Было 10:15, и надо было еще кое-что сделать.
Он взглянул на сигнал — все еще зеленый, затем на рельсы. Он осознал, что машинисты ориентируются не только на сигналы. Нет, они смотрят на механизм каждой стрелки, чтобы убедиться, что он правильно установлен.
Если машинист этого поезда заметит, что две стальные ленты ведут не вправо, а прямо вперед, он может успеть остановиться. Брэду пришлось задействовать поролон, покрытый фольгой, чтобы заполнить зазоры — там, где их не должно быть, а также черную краску, чтобы имитировать зазоры в нужном месте.
* * *
В 10:28 работа была завершена, и он уже мог различить в ночном небе под самым горизонтом моргающую желтую ауру проблескового маячка поезда. Тот ехал строго по расписанию.
Именно в тот момент, когда Брэд уже пошел к машине, он увидел ребенка. Светловолосый мальчуган лет десяти, должно быть, пришел с одной из ферм посмотреть на поезд.
Возможно, он делал это каждый вечер, как когда-то другой мальчик...
Ребенок стоял на обочине, около грязной цистерны с нафтой. Прямо над его светлыми волосами лунный свет падал на ромбовидный знак: «Опасно! Воспламеняющаяся жидкость». Земля задрожала.
— Эй, дите! — побежал к нему Брэд. — Уходи оттуда! Вали!
Мальчик с озадаченным видом не трогался с места. Он точно знал, что стоять с той стороны безопасно. В поле зрения ворвался мигающий ярко-желтым конус фары. Пока она была в доброй полумиле. Может быть, он еще успеет спасти мальчика, оттащить его в безопасное место.
С криком бросившись к ребенку, Брэд оказался на обочине, спиной к яркому лучу.
Мальчик весело махал рукой далекому поезду. Ноздри бегущего Брэда щекотал запах нафты, запах страха. Дизель за его спиной загудел громче, сотрясая землю.
— Эй! — кричал Брэд. — Эй, там! — Он рвался вперед, его неуклюжие ботинки скользили по гравию.
По обе стороны от него в ослепительном свете фар заблестели рельсы. Он обернулся посмотреть через плечо. Дизель был близко, слишком близко, ослепляюще близко.
Брэд споткнулся и упал, ударившись головой о рельс, и в последнюю оставшуюся секунду осознал, что слишком поздно, чтобы спасти мальчика. Слишком поздно, чтобы спасти себя.
Даже слишком поздно, чтобы помахать машинисту.
По телефону киллер говорил сдержанно, спокойно и точно.
— Полагаю, что могу решить вашу проблему именно так, как вы это описали, — сказал он, — в письме. Можете произвести первый платеж, как запланировано, сэр.
Кертис Уолл вычерчивал на своем письменном столе геометрические узоры.
— Надеюсь, вы точно поняли мои инструкции. Вопрос времени в высшей степени важен.
Киллер понял. Кертис положил трубку и откинулся в кресле, позволив себе слегка усмехнуться. Всего через неделю уже ничто и никто не будет стоять между ним и креслом председателя «International Investnents, Inc.».
Как ни странно, нынешний председатель, Леонард Хадсон, был его лучшим другом. Эти двое вместе посещали колледж, вместе карабкались по служебной лестнице и вместе добрались до вершины — почти.
Они жили всего в нескольких милях друг от друга, ездили на одном и том же пригородном поезде, одинаково одевались и поочередно обыгрывали друг друга в гольф. Они даже выглядели немного похоже: два долговязых, костлявых гиганта с завидным загаром и темными, слегка тронутыми сединой волосами.
Время от времени на вечеринке один из них мог поцеловать жену другого, выпив слишком много водки с мартини — любимого напитка обоих.
И все же Леонарду придется уйти. Кертис знал, что, если позволит другу управлять компанией еще шесть месяцев, они разорятся. Это выходит за рамки дружбы.
Это гораздо глубже, так глубоко, как закон выживания в джунглях. Леонард Хадсон много ошибался — слабак. Он не годился для командования. Это было известно лишь ему и Кертису, как и то, что Кертис может управлять очень хорошо. Но Леонард хорошо прикрывался другими.
