Он сделал один выбор, убийца сделал другой. Это объясняло, почему купе оказалось заперто — Леонард был еще жив. Должно быть, он заказал напиток и ненадолго вышел. Но тогда он может вернуться в любую минуту!
Кертис цеплялся за эту надежду, пока не ощутил, что его глаза вылезают из орбит. Сперва они могли разглядеть два кулака, затем часы убийцы, показывающие 23.32. Наконец, они не могли уже видеть ничего, кроме лица убийцы, бесстрастного и профессионально спокойного.
Но когда Леонард, наконец, вернулся, там уже никого не было. Только запах водки и открытое окно.
Мари лежала на боку у подножия лестницы, ее русые волосы раскинулись по светло-голубому ковру, а кожа была неестественно бледной.
Рой поколебался, затем протянул руку и коснулся ее горла. Признаков жизни нет. Он... разведен.
Он свободен, свободен быть с Джун. «Осторожно», — предупредил он себя. Он еще не совсем свободен. Пока что. И с Биллом тоже придется считаться. Но все прошло гладко. Еще вчера он не поверил бы, что все окажется так легко.
Дом стоял достаточно уединенно, чтобы никто не заметил, как он вернулся в полдень. И, конечно, киномеханик не покинет аппаратной, по крайней мере не тогда, когда фильму осталось идти не более получаса. Его алиби безупречно, разве что...
На мгновение Рой застыл, все еще держа руку на теплом, бездыханном горле и представляя, как пленка застревает или не совпадает по фазе, публика топает и свистит, наконец, управляющий идет в пустую аппаратную взглянуть, в чем дело.
Затем он пожал плечами. Он знал, что фильмокопия хорошая, целая и едва ли заедает. Публика в это время дня состоит в основном из стариков, которые дремлют, а не смотрят. Он успокоил себя, запер дом и поехал обратно на работу с разумной, законно разрешенной скоростью.
Никем не замеченный, он, как всегда, припарковался в переулке, проскользнул через служебный вход, поднялся по лестнице и зашел в аппаратную.
Там, как обычно, было душно и жарко, и он почувствовал, как колотится от бега по лестнице его сердце. Он начал обильно потеть. Катушка с рекламой выскользнула из его влажных рук и лязгнула по бетонному полу.
«Успокойся, Рой, — сказал он себе, — проживешь дольше». Он поместил пленку с рекламной вставкой во второй проектор, отрегулировал его и закрыл. Первый проектор отматывал последние десять минут гангстерского фильма с шумной автомобильной погоней. Во рту у Роя пересохло, его тянуло закурить.
— Свободен, — пробормотал он сам себе под грохот выстрелов. Слово это не прозвучало так вкусно, как он ожидал. Если бы только не будущая встреча с Биллом, его лучшим другом Биллом, которому придется сказать, что он влюбился в Джун, его жену.
А если Билл откажется ее отпустить? Рой не хотел загадывать так далеко. Вместо того он решил мечтать о Джун, не сводя с экрана глаз в ожидании тридцатисекундного предупреждающего сигнала.
Некое чувство, некий никем не замеченный электрический разряд пробежал между Роем и Джун почти сразу после знакомства. Маленькая, светловолосая, острая на язык, со стремительными движениями и живым чувством юмора, она была, коротко говоря, всем, чем Мари не была. Он явно встретил сперва не ту женщину.
Предупреждающий значок вспыхнул в углу экрана. Рой положил руку на переключатель, едва замечая перестрелку, в которой неизбежно брала верх чикагская полиция.
Мари — торжественная, прекрасная, унылая Мари, которая никогда бы не дала ему развода. Покойся с миром, Мари. Рой не испытывал к ней ненависти, ему было ее жалко. Но она мешала, как невинный прохожий мешает ограблению банка. Вот так все просто.
Чикагский гангстер произнес десятисекундную предсмертную речь и рухнул в изрешеченной пулями телефонной будке. Появилось слово «КОНЕЦ» и финальный сигнал. Рой переключил показ на рекламный ролик и вышел на балкон покурить. Как раз пора сделать пару затяжек, прежде чем запрыгнуть обратно в аппаратную, опустить занавес и включить в зале свет. Он вернулся к своей сигарете и своим мыслям.
То, что они с Джун станут любовниками, было неизбежно, и Билл не сделал ничего, чтобы замедлить ход событий. Собственно говоря, Билл за последний год стал довольно-таки равнодушен к жене, принимая ее как должное. Временами необъяснимо отсутствовал.
Однажды вечером Рой заехал повидать друга, а того не было дома — вот так вот просто. За исключением того, что Рой не мог перестать видеться с Джун, не мог удержаться от того, чтобы видеть ее все чаще и чаще.
Каждый вечер он находил предлог уйти из дома. Каждый день она ходила в кинотеатр.
Это выходило за рамки всякого разумного поведения. Они знали, что все неминуемо станет очевидным для Билла и Мари, но были бессильны остановить себя.
Наконец, вчера Рой начал окольными путями расспрашивать Мари, чтобы убедиться, что она действительно знает.
И чем больше она возражала, говоря, что любит его и не может представить себе обстоятельства, при которых рассталась бы с ним, тем больше Рой понимал, что убьет ее.
