— Потому что это показывает, что вы их совсем не понимаете. А это значит, что вам грозит опасность стать одним из них. Они видят это, даже если вы не видите; вот почему они позволяют вам ошиваться здесь. Поверьте мне, они испробуют любые средства, чтобы обратить вас. У меня такое ощущение, что маленький эксцесс Дока может быть частью их плана завладения.
— Я не понимаю всего этого, мистер Фин.
— Профессор, вы слишком доверяете своим пяти чувствам. Все, что вы не в силах объяснить, считается у вас «галлюцинацией». Это ваша слабость, и я уверен, что они — или некоторые из них — знают об этом. Вам не хватает единственного чувства, которое они не посмеют обмануть. Шестое чувство может спасти вас.
Они открыли дверь в соседнюю комнату, которая выглядела пустующей.
— Ну конечно, шестое чувство! — пробормотал Хакель. — И что же это, позвольте спросить?
Фин вздохнул.
— Чувство юмора. Чья это комната?
— Ваша, полагаю. Кто-то должен был показать ее вам раньше.
Следующей шла спальня Данка. На стене висели медные лошадки, у кровати скопилась изрядная стопка дешевого чтива в мягких обложках: вестерны некоего Латиго Хэнда, экзегеза20 Нострадамуса и опус под названием «Негритянский зверь» без указания автора и пометки издателя. Под кроватью, откуда Данк, возможно, ждал атаки чернокожих убийц, держала оборону батарея пустых бутылок из-под бренди.
На пятом этаже располагались спальни Стоуни, Дока и Стива. Аккуратная келья Стоуни не содержала ничего более захватывающего, чем подставка из орехового дерева, на которой он держал свои воротнички. У Дока почти не было личных вещей, кроме одежды, небольшого запаса зародышей пшеницы и витаминов, а также фотографии угрюмого мальчика в рамке.
— Это Дэйв. Насколько я знаю, его мать погибла в авиакатастрофе, и Док худо-бедно воспитывал его один.
— Что за человек был Дэйв?
— Скрытный и отчасти параноид21. Всегда бесшумно подкрадывался и смотрел на каждого с таким же мрачным выражением лица, как здесь. — Хакель изучал фотографию. — Никто его особо не любил.
Когда они снова вышли в холл, Фин спросил:
— Интересно, зачем держать такого в Обществе?
— Кое-что предпринималось, чтобы избавиться от него, но в конечном счете это ни к чему не привело. А потом он умер.
— Может, все-таки кто-то избавился от Дэйва?
— Об этом не может быть и речи, — отрезал Хакель, однако его рука дрожала, когда он открывал дверь в комнату Стива.
Пространство комнаты было заполнено миниатюрными моделями аэропланов. Не менее дюжины из них, основных цветов, крепилось на растяжках к стенам.
Фин, опустив голову, нырнул между ними.
— Меня посещала мысль, что Стив может увлекаться моделированием.
Хакель скорчил гримасу.
— Уверен, у вас сложилась некая замысловатая фрейдистская теория по поводу Стива, верно? Фанатик, запирающийся на несколько часов со своими рукотворными птицами...
— Не совсем. Я видел, как он грыз свои руки вчера вечером. Грыз костяшки пальцев, отдирая засохший клей. Я делал то же самое, когда был ребенком. Однако я не ожидал увидеть такие архаичные модели. Стив действительно влюблен в старую технику, не так ли? И кропотлив.
Он склонился над чертежом, лежавшим на столе, отодвинув в сторону ворох из обрезков бальсового дерева и серебристой бумаги, чтобы получше рассмотреть его.
— Фоккер-триплан Первой мировой войны. Как сейчас помню: стрингеры и формообразователи, двугранные углы и аэролак...
Его воспоминания вслух прервались. Он выглядел задумчивым, но вовсе не ностальгирующим.
— Ведите дальше, профессор.
— Остался только кабинет миссис Уэбб, напротив через холл.
Яростный стук пишущей машинки доносился из-за двери. Но когда они открыли ее, машинистки не было видно.
Кабинет оказался просторным и уютным помещением, с низким диваном, удобными креслами у камина и тремя высокими французскими окнами. В дальнем конце до самого потолка тянулись полки с оккультной атрибутикой. Вокруг среднего окна кто-то воздвиг баррикаду из картотечных шкафов, увенчанных африканскими фиалками. Звуки машинки исходили оттуда, и Фин разглядел сквозь бархатную листву серо-бурый перманент миссис Уэбб.
Двое мужчин обогнули баррикаду и увидели ее, работающую за большим неприбранным столом.
— Вы что-то хотели, джентльмены? Подождите, сейчас я закончу абзац и уделю вам несколько минут перед сном.
Они подождали, пока она выпустит еще несколько очередей из своей машинки.
— Мы нигде не нашли Дока, — сказал профессор.
— Меня это не удивляет. Он ушел, — произнесла она с понимающей улыбкой. — Вознесся в вихре, как Илия22. Мы его больше не увидим, если только он не решит спуститься с астральной плоскости, а я не вижу причин, почему он должен это делать. О том, что это произойдет, я могла сказать вам еще несколько месяцев назад. Я заметила тогда, что цветовые эманации...
— Бросьте вы свои цветовые эманации! — не сдержался Хакель. — Разве это не типично заявлять о событии, которое уже свершилось, так, словно вы знали, что оно должно было случиться. Скажите честно, вы все это только что выдумали, так?
Она продолжала улыбаться.
