Письменный стол выглядел таким же, как раньше; Стоуни добавил к нему только пачку карточек для ЭСВ и печатный бланк, на котором, очевидно, делал пометки. Вероятно, мисс Блейз считывала с карточек информацию и транслировала свои отгадки по телефону, а Стоуни записывал их. Остальные предметы на столе вроде бы сохранили свое положение, но из-за беспорядка сказать наверняка было сложно.
Зная, что быстро сжечь веревку не так-то легко, он проверил камин. Внутри он не обнаружил ничего, кроме горящих поленьев. Для детектива самое главное, кажется, не забыть заглянуть под решетку. Он заглянул и увидел прямо под ней обрывок волокна (ага!), который тут же отправился в его бумажник. Чуть дальше лежала какая-то монета, но решетка уже раскалилась, а Стоуни закончил звонить.
По дороге вниз Фин осознал всю абсурдность ситуации. Никто не мог подвесить человека на веревке так, чтобы он оставался неподвижным более чем в четырех ярдах от дома — только с помощью большого крана.
На улице собралась толпа, обступив человеческую фигуру на невысокой ограде. Натриевый свет делал белый костюм фигуры янтарным, а пятна на нем ржаво-оранжевыми.
Голова и руки человека свесились за ограду; декоративные шипы пронзили грудь насквозь. Падая, тело ударилось с такой силой, что часть железных прутьев под ним согнулась. Длинные волосы, теперь скорее золотые, чем медные, свисали до середины ограды, напоминая мокрый кончик кисти. Кончик был действительно
Рука Стива дернулась.
— Он жив! — взвизгнула Эрнестина. Она сделала движение, словно хотела броситься к Стиву и снять его с шипов. — Он жив, жив... — Стоуни и Хакель сумели удержать ее.
Фин присел на корточки. Теперь он мог разглядеть кровь, идущую изо рта и носа Стива. Подошел еще один человек, но Фин предостерег:
— Не смейте двигать его... Предоставьте это дело медикам, они будут здесь через минуту.
— Я и не думал трогать его, — сказал косоглазый репортер. Он открыл блокнот и склонился над фигурой в белом. — Стиви, — мягко произнес он. — Ты слышишь меня, Стиви?
Фин был возмущен. Он уже собирался отогнать газетчика, как вдруг губы Стива зашевелились.
— Мама? — сказал он. —
— Тебя кто-то убил, мальчик? — спросил репортер.
— Убийство? Разве меня... — Стив слегка повернул голову, чтобы посмотреть на репортера, и, прилагая неимоверные усилия, отчетливо произнес: «Думаю, ему нужна четырехпенсовая марка».
Его голова откинулась назад. Больше он ничего не сказал, а когда приехала «скорая», его бессвязное бормотание никто уже не расслышал.
Толпа расступилась перед санитарами. Нэнси присоединилась к остальным. Она схватила Фина за руку и что-то пролепетала. Ее лицо, освещенное синими вспышками, не выражало никаких эмоций.
— Что вы сказали?
— Кто это там... на ограде?
— Боюсь, это Стив.
Она нетерпеливо отвернулась и спросила кого-то еще. Время от времени она мелькала в толпе, задавая один и тот же вопрос: «Кто это там на ограде?»
Работники «скорой помощи» с трудом сняли Стива с шипов. Один из них запутался ногой в какой-то веревке и отшвырнул ее в сторону. Когда Фин рассмотрел, что это было, он подобрал это и положил в карман.
Внезапно суета улеглась. Санитары уложили Стива на носилки, немного покрутились возле него и погрузили в машину. Один из них пошел отключать синий проблесковый маячок, пока другой информировал констебля. «Скорая» медленно отъехала.
— Пойдемте в дом, — предложил Фин остальным. — Думаю, полиция захочет задать нам несколько вопросов.
Нэнси, казалось, вышла из оцепенения.
— Легавые? Они что, припрутся сюда?!
Она вбежала в дом и стала подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Остальные вошли понуро, слишком подавленные, чтобы произносить длинные речи. «Кошмар, ужас» — это все, что они могли сказать друг другу.
Фин и репортер замыкали шествие.
— Вы слышали, слышали его последние слова? — наседал репортер. — Он сказал: «Больно... Кто-то сделал больно». Что это, если не убийство? Скажите, мой друг, где здесь телефон?
— Посторонним, — убеждал Хакель сокамерников по узилищу, — полицейское расследование может показаться несколько хаотичным. Суета и неразбериха...
Всех теперь держали в гостиной; выводили по одному в холл и допрашивали в комнате для сеансов. Дом кишел полицейскими: они мерили комнаты, сновали вверх-вниз по лестницам, сталкивались в дверях и периодически шушукались в углах, уткнувшись в свои записные книжки. Все это продолжалось уже несколько часов.
— Но под хаосом, — продолжал Хакель, — явно прослеживаются очертания некоего стратегического плана. Поверьте мне, полиция точно знает, что делает, и не тратит усилий понапрасну. Тут представляется лучшим...
— Слушайте! — Стоуни смотрел в окно. — Эти два детектива, которые остались на улице, — у них, похоже, ожесточенная дискуссия.
Хакель улыбнулся.
