— Я знаю это, — ответил Фин. — Я читал Уильяма Берроуза — но, с другой стороны, все в обществе, вероятно, тоже читали его. И это не значит, что молоко, сахар и грубо говоря жидкое мыло трудно достать. Так почему же это должен быть толкач?
Гейлорд улыбнулся.
— Я этого не говорил. Вы не понимаете, Фин. Мы не расследуем смерти наркозависимых, как в данном случае. У нас — слава богу — таких полно в архиве. По всем открытый вердикт57. Послушайте, этот Дэйв не стоял на учете; он играл с огнем. Это могло произойти в любой момент. Грязная игла, передозировка, эмболия. Самоубийство тоже нельзя исключать. Может быть, парень нарочно закачал эту дрянь себе в вену в поисках какого-то нового сверхулетного кайфа. Так что, при всей нашей огромной уверенности, что его убил его же пушер, мы не можем начать даже сбор доказательств в пользу того, что это было убийство.
Потрясенный Фин молчал. Наконец ему удалось вымолвить:
— Хорошо, давайте поговорим о двух других смертях. Я был прав насчет того, что Стив не находился под действием наркотиков, не так ли?
— Да, вы были правы. Вскрытие показало, что в этом плане все чисто. Похоже, у нас вырисовывается смерть в результате несчастного случая — падения во время так называемой левитации. Я все еще настаиваю, что это было падение с балкона, да еще на глазах кучи восприимчивых свидетелей.
— Включая меня, очевидно. Хорошо, вы нашли его отпечатки пальцев на перилах балкона, за которым мы наблюдали?
— Послушайте, мы уже однажды все это проходили. Я зачитаю вам соответствующие места из отчета. — Полицейский склонил свой орлиный профиль к открытой папке на столе. — Отпечатки, как я вам уже говорил, обнаружены в маленькой треугольной комнате, на задвижке французского окна этой комнаты и на перилах снаружи балкона. Он, вероятно, перелез через них со стороны, ближайшей к другому балкону — тому, за которым вы наблюдали.
— Который отстоит в семи футах от первого, — сказал Фин, вспомнив схему.
— Хм, да. Верно. С отпечатками всё. А, вот еще — на фонарике четкий набор отпечатков пальцев левой руки и ладони.
Фин вздохнул.
— Но никаких отпечатков пальцев на балконе, за которым мы наблюдали. Что заставляет меня недоумевать, почему вы продолжаете настаивать, что он был на том балконе. Ладно, неважно — а что со смертью Дока?
— Вы все это уже знаете. Его убили рядом с тем оргонным ящиком и затащили внутрь. Также мы нашли волокна веревки, которой его убили, зацепившиеся за грубую деревянную поверхность сарая. Недалеко от гвоздя. Это позволяет предположить, что убийство было непреднамеренным: убийца схватил подвернувшийся кусок веревки и удавил им. — Гейлорд на секунду задумался. — С другой стороны, зачем кому-то вешать трехфутовую веревку в сарае, если не для того, чтобы иметь ее под рукой во время убийства?
— Нэнси говорит, что у нее нет алиби, — сказал Гейлорд, слегка оправдываясь.
— Это означает, что она либо идиотка, либо читала детективные романы, где так поступал один из персонажей с идеальным алиби. Тот, кто, скажем, спрашивал у полицейского точное время в момент совершения убийства. Вы действительно полагаете, что она пытается привлечь внимание к отсутствию у нее алиби?
— Я не знаю, Фин, честно. Может быть, она шизанутая. Или, может быть, она надеется держать рот на замке, пока все это как-нибудь не уляжется. Так бывает в реальной жизни.
— А Данк?
Старший инспектор начал рисовать квадраты, деля их на треугольники.
— Кто угодно, только не девушка, а? Я не виню вас, мой друг. Симпатичная, но она в картотеке, вы же понимаете.
— В картотеке? Вы хотите сказать, что у нее были приводы, и она состоит на учете?
Это, казалось, позабавило Гейлорда по непонятным для американца причинам.
— На особом учете. Как говорят в Бруклине,
Фин заметил холодно:
— Я бы не хотел, чтобы англичанам нравилось столь вульгарно имитировать американский акцент. Вы лишь напоминаете голландцев, вот так напирая на гортанное «р», как сейчас. Кстати, последняя новость из Бруклина — он больше не является частью Нового Амстердама. Что с алиби Данка?
— Оно у него есть, все в порядке. Вы говорите, что он вышел из дома в два часа тринадцать минут пополудни. У нас есть три свидетеля, которые видели его в «Голове короля Карла» еще до половины третьего, и он оставался там до закрытия. Короче, они с трудом отобрали у него стакан в три пятнадцать.
— Что неудивительно. — Настроение Фина сразу улучшилось. — Идеальное алиби, а? Уже разрушили его?
— Я знаю, о чем вы думаете. Забудьте.
— Я думаю, он купил выпивку в половине третьего, отлучился в мужской туалет и отсутствовал какое-то неопределенное время, вернулся и сделал все, чтобы обратить на себя внимания в момент закрытия.
Гейлорд покраснел.
— Он действительно отлучался в туалет, но не больше, чем на пять-десять минут, по словам его собутыльников.
