Как и во многих подобных квартирах, здесь наличествовало три комнаты: спереди большая спальня-гостиная, кухня поменьше сзади, и совсем крошечные ванная и туалет рядом с холлом. В квартире стоял запах разложения; они сразу же определили источник — мусорный педальный бачок, переполненный остатками гниющей пищи. За исключением бактерий на кухне и паука в ванной никаких других форм жизни здесь не присутствовало. И вдруг, как раз в тот момент, когда Фин потянулся к ручке двери гостиной, голос в глубине произнес:
— Надеюсь, вы не это имели в виду, доктор.
Сердца их замерли, но через секунду американский акцент и приглушенный тон были идентифицированы как работающий телевизор. Они открыли дверь и вошли.
Телевизионная картинка превратилась в абстрактный рисунок, ряд сгруппированных, заключенных друг в друга черных вопросительных знаков — как иллюстрация самой обстановки комнаты, которая вызывала один вопрос за другим: полупустой чайник с заваркой и наростом плесени; пепельница с несколькими окурками и одним неповрежденным столбиком табачного пепла; газовый камин, включенный на оптимальный режим; разобранная — на ночь — постель; нетронутый слой пыли на деревянных подлокотниках; осколки чайной чашки и высохшее звездообразное пятно ее содержимого на линолеуме.
Скарабей, брошенный на кофейном столике.
И никакого Генри Форбса.
— Что с ним случилось? — прошептал Билл.
— Вот это, — ответил Фин, поднимая скарабея за шнурок двумя пальцами. — Похоже, проклятие настигло бедного Генри как раз в тот момент, когда он сидел за чашечкой превосходного чая.
Обычно малиновое, как говядина, лицо Билла приобрело бледно-розовый оттенок.
— Мне нужно работать, — внезапно произнес он. — Помните, меня здесь с вами не было. Я ничего об этом не знаю.
— Не волнуйтесь. — Фин поднес камень к свету. Отполированная поверхность блестела, как жесткие крылья настоящего жука. — Я позабочусь об этом. — Прежде чем оглянуться назад, он услышал, как завелся мотор, включилась передача, и машина Билла уехала.
Сыщик битый час рылся в квартире, то и дело пуская в ход свою лупу. Ни на скарабее, ни на ручке чайника не было отпечатков пальцев — странно, но не трагично. Ни под кроватью, ни на шкафу не было чемодана — необычно, но не сказать, что необъяснимо. Зубная щетка Генри, казалось, исчезла вместе с ним — весьма оригинально, но все же не зловеще.
— В конце концов, — обратился Фин к скарабею, — он мог наливать чай в перчатках; помощники гробовщиков привыкают работать в перчатках и не замечают их. Возможно, у него никогда не было чемодана или он кому-то его одолжил. И он может быть беззубым — нет, я помню эти его белые ровные показывающиеся в улыбке... зубные протезы? А ты как думаешь?
Скарабей не ответил. Нажав на педаль, сыщик еще раз заглянул в мусорный бачок, после чего закрыл входную дверь квартиры Генри, шагнул на улицу и, насвистывая, отправился искать телефонную будку.
— Инспектор Гейлорд?
— Гейлорд слушает. Алло?
— Алло, — сказал третий голос на линии. — Это «Фунт изюма»?
— У телефона старший детектив-инспектор Гейлорд. Говорите.
— Это Теккерей Фин, инспектор. Я...
— Я пытаюсь дозвониться до магазина «Фунт изюма» мистера Перкина. Алло?
На второй попытке Фин узнал, что номер телефона Скотланд-Ярда не обслуживается. На третьей, однако, чудо современных систем связи сработало. Он смог поговорить с Гейлордом на полпути через Лондон, порадовав его сообщением о новом исчезновении.
— Дьявольщина! — выругался полицейский.
— Что ж, подходящее название для всего дела.
— Я сам начинаю верить в этого проклятого жука.
— Инспектор, могу вас заверить, что дни вашего проклятого жука сочтены. Он больше не потребует жертв — ну, разве только еще одной, а затем внезапно потеряет свои чары навсегда. Кстати, вы получил тот образец, который я вам послал?
— Получил. Лаборатория уже поработала с ним. Никаких металлических ядов, никаких летучих ядов, никакой щавелевой кислоты — ничего, кроме крови и завтрака. Они говорят, что миссис Уэбб либо наглоталась бритвенных лезвий, либо, что более вероятно, у нее язва. Или, возможно, рак.
— То же самое мне сообщили из анонимных медицинских источников. Есть еще новости?
— Есть. Мы проверили алиби Нэнси Мичи на момент совершения обоих убийств. Выглядят они достаточно убедительно, если только Дуди не врет.
— Для меня это не является неожиданным.
— И мы узнали, что Морис Уэбб...
— Молчание, инспектор, молчание. Позвольте мне попробовать догадаться самому. Вы обнаружили, что теория Дока насчет Мориса Уэбба неверна. Так?
Гейлорд кашлянул.
— Ну, так. И как вы это поняли?
— Все это есть в письме Дока. Его теория полностью основана на предположении, что Дэйв видел Уэбба в Солсбери 7 августа 1960 года, в свой одиннадцатый день рождения. Дэйв его не видел.
— Не видел? Почему?
