– Все очень просто: мне пришлось много пережить, прежде чем прийти к истинной вере… Давай, подрули к тем платанам, хочу посмотреть на море. Когда еще доведется побывать здесь.
– Хорошо, – кивнул Искандер, прижавшись к краю дороги.
Место для беседы было выбрано наилучшим образом. Вряд ли нечто подобное можно было отыскать в радиусе сотни километров. Оставалось только удивляться, каким образом чинарам удалось разрастись на скальной поверхности. Деревья, росшие на камнях, испытывая нехватку земных соков, получаются чахлыми, практически всегда с тощими и кривыми стволами и уж, конечно же, без густой тенистой кроны. А чинары выросли просто на загляденье. Попирая все законы, они своими могучими корнями легко раскалывали гранит и по трещинам углублялись к недрам земли за живительной влагой, радуя проезжающих широкими листьями и раскидистой кроной. Оазис среди каменных нагромождений.
– Знаешь, сколько живут эти деревья? – показал Мухаджир на чинару.
Задрав голову, Искандер глянул на раскачивающуюся макушку. Ветер… Единственный, кто не признавал их величия и пытался сорвать листья.
– Думаю, что много.
– Вот и я о том же… Эти деревья живут две тысячи лет. Так что они были свидетелями всех Крестовых походов, а может, даже рождения Магомета и Христа. С тех пор мало что изменилось. Опять идет война, и опять она проходит через эти земли; правда, сейчас приобретает несколько иные формы.
Мухаджир подошел к самому краю пропасти и без боязни посмотрел вниз. С дороги море казалось бескрайним, уходящим не только далеко за горизонт, но и растекающимся вширь, подступая к самому подножию скалы. Но в действительности, разрывая травяной настил, к небу тянулись расщепленные, острые базальтовые останцы, напоминавшие сломанные зубы. Достаточно Мухаджиру сделать всего-то полшага, чтобы навсегда распрощаться со всем, что было ему когда-то дорого.
Искандер с замиранием сердца наблюдал, как Мухаджир бесстрашно вышагивает по самой кромке пропасти. Под его ногами осыпались небольшие камушки, – верный признак того, что твердь обветшала. Но он, казалось, совершенно не обращал внимание на подобные мелочи.
Искандер подумал, что после признания Мухаджира ему будет легче в него стрелять – все-таки кяфиры, пусть даже бывшие, слеплены совсем из другого теста, – но облегчение не приходило. Лоб покрылся испариной, а ствол пистолета, извлеченный из куртки, лихорадочно выбирал на спине Мухаджира нужную точку. Наконец рука приобрела твердость и застыла немного правее левой лопатки, там, где должно помещаться сердце. Единственное, что успокаивало Искандера, так это то, что смерть наступит мгновенно, Мухаджир даже не поймет, что с ним произошло, просто ухнет в черную бездну безо всяких тоннелей. Но что-то мешало Искандеру нажать на курок. Может быть, именно эта незащищенная спина? Все-таки он воин, а не убийца!
– Ты наставил на меня пистолет? – неожиданно спросил Мухаджир, не оборачиваясь.
– Да, – услышал Искандер собственный голос, высокий, будто натянутая тетива.
– Куда именно? – Мухаджир спокойно продолжал созерцать море.
– В сердце, – ответил Искандер, невольно проглотив подступивший к горлу ком.
– Разве я тебя этому учил? Могу посоветовать выстрелить хотя бы не в спину, а в голову.
Ладонь Искандера автоматически приподнялась и остановилась точно в центре черепа.
– Вот так уже лучше, – одобрительно произнес Мухаджир, не отрывая взгляда от удаляющейся баржи. Слегка замедлив ход, она уже вошла в пролив, и с вершины горы было видно, что она движется, едва не задевая бортами отвесные скалы. – Тебе велели убрать меня? – Он, наконец, повернулся.
Под его ногами в пропасть скатилось еще несколько камушков, стукнувшись где-то на глубине, они разворошили осыпь, потащив ее за собой с негромким зловещим шуршанием.
Противостоять немигающему взгляду было почти невозможно, и Искандер с трудом выдавил из себя:
– Да.
– Тебе приказал убрать меня Ибрагим?
Ствол пистолета слегка дрогнул, остановившись в основании шеи. Еще пара вопросов, и ствол упрется в землю. Искандер не без усилия приподнял оружие и снова ответил:
– Да. – Почему бы и не пооткровенничать? Тем более что тайну Мухаджир унесет с собой в могилу.
– Так что же ты ждешь? Стреляй!
И тут Искандер осознал, что у него не хватает сил надавить на курок.
– Я не могу, брат, – признался он, вытирая тыльной ладонью капли пота, проступившие на лбу. – Ты когда-то спас меня.
– Где мне найти Ибрагима?
– В Сомали, в Босасо.
– В Босасо, говоришь, – Мухаджир призадумался. – Что ж, придется отправиться туда… Так чего ты стоишь? Сунь в карман свою дуру, – улыбнулся он. – Еще ненароком выстрелит.
Искандер послушно сунул пистолет в карман. Этот странный кяфир каким-то невероятным образом способен парализовать самую сильную волю. Видно, в нем заложен очень крепкий стержень. Рядом с ним невольно ощущаешь себя мальчишкой. Аллах щедро его наградил.
Когда они снова сели в машину, Искандер понял, что спокойствие далось ему не без труда – руки слегка подрагивали.
