'Бум!' - Я открыл глаза. 'Бум!' - ещё раз пробили часы на книжной полке. Вздохнув, я встал с дивана, спустился на первый этаж и заполз в душ.
'Наверняка это дневничок Джима Хокинса такой сон навеял', - подумал я, изгоняя остатки странных видений контрастным душем.
Завтрак. Поджаренные охотничьи сосиски, мустарб*, бородинский хлеб, томатный сок. Жена увезла наших 'гвардейцев' к бабушке на другое море, хотя, от нашего дома до нашего моря пять минут по прямой, и десять в обход. Я поддержал её решение отправить сыновей к старикам. Во - первых: бабуля получит горы удовольствия и адреналина, за тот месяц, что они проведут у неё в гостях. Надеюсь, инфаркта она избежит! Во - вторых: там море другое - тёплое! У нас вода прохладнее.
В третьих: по конституции мы тоже имеем право на небольшой отдых от своих "индейцев".
Взяв полотенце, я пошёл на берег коротким путём. Если хожу один, иду только так. Дом стоит на обрыве. В своё время, я вбил в скалу хороший металлический штырь, привязал к нему канат, с узлами через каждый метр, чтобы руки не скользили и вырубил в скале небольшие уступы для ног. Две минуты - и на берегу!
Пляж у нас маленький: метров десять в длину, пять в ширину. Привёл его в цивилизованный вид я по просьбе жены. Он был завален крупными и мелкими осколками ракушника, ветками деревьев и прочим хламом, который возвращает море земле после каждого шторма. Мусор я сжёг, крупные камни откатил в стороны, появившееся пространство забросал песком, попутно углубив бухту. Правда, после каждого шторма, процедуру приходится повторять. Я бы не стал каждый раз снова корячиться, но жена и дети очень любят это место. С моря к нему можно подойти только на катере или лодке. Мы берём свой 'тузик'* и в обход; через лес и дюны идём в соседнюю бухту; там пологий спуск, дальше на вёсла и плывём сюда. Жена просит установить подъёмник у дома, но времени не хватает. Надеюсь, когда - нибудь, дойдут руки и до этого.
Метров в двадцати от берега из воды торчит мощная скала, похожая на человека, выходящего из моря. Я назвал её, Боксёром. На ней также нарубил ступенек. На скале можно загорать без плавок и, конечно же, прыгать с неё. Высотой она около пяти метров, так что все удовольствия мира прилагаются.
Пару раз, прыгнув ласточкой и, вполне удачно, прокрутив сальто, я распластался на горячем камне. Солнце с утра не жаркое. Морской бриз приятно ласкает кожу. Упёршись подбородком в локоть, я задремал.
... Тот, кого на берегу называли Гарри, выскочил из своего домика, словно кастрированный бык на арену. Поток брани рекою грязной пены фонтанировал из его оскаленного рта. Перед ним, опустив голову, стоял китаец, которого только что развязали приятели. На все вопросы босса: - кто здесь был, сколько их было, как они выглядели, - китаец только мотал головой, - не знаю, меня оглушили, ничего не видел. - В конце концов, получив мощный удар в челюсть, несчастный снова отправился туда, откуда только что вернулся - глубокий нокаут.
- Босс, рабочие разбежались! - сообщили Гарри ещё одну плохую новость. Сплюнув, и послав небу очередную порцию проклятий, он взял себя в руки.
- Возможно, это был, кто - то из утренних 'артистов'. Приведите в себя это дерьмо, пнул он лежащего без сознания китайца, - он пойдёт с нами. Мигель, ты остаёшься охранять склад с продукцией. Ты, он ткнул пальцем в стоявшего рядом с ним чернокожего качка, идёшь к Хосе. Дальше - он налево, ты - направо, - до темноты обследуете берег. Мы будем делать то же самое с нашей стороны. Всем взять верёвки. Рабов связывать по рука и ногам, и привязывать к деревьям. В стойло загоним позже. Если встретите 'артистов' - не стрелять. Наблюдать. Если они устраивают стоянку или базу - бегом ко мне. При форс мажоре, - бандиты удивлённо уставились на вожака.
- Если вас заметили, или ты, по своей, он нецензурно выразился, неосторожности, столкнулся нос к носу с "этими", говорите, - здесь частная территория, - вы охранники. Но лучше с ними не встречаться! Он угрожающе посмотрел на присутствующих и очухавшегося китайца. Берём воды, продуктов на сутки. У нас серьёзная проблема.
Кто - то больно ущипнул меня за ногу. Я дёрнулся, и проснулся. Огромный, как индюк, баклан примеривался к моим конечностям, готовясь снова попробовать их на вкус.
- Кыш! Петух гамбургский! - испуганно замахнулся я на чайку. Тяжело взмахнув крыльями, она взлетела, поджала обмороженные лапки, и полетела в сторону мыса. Солнце стояло в зените. Море спало. Ни одна морщинка не портила его умиротворённое лицо. "Сны с продолжением!" - я хмыкнул. За время "тихого часа", кожа на спине и плечах заметно порозовела. 'Надо плыть домой, пока на голове "Боксёра" не появился свеже - поджареный 'цыплёнок табака'. Разбежавшись, я ласточкой улетел в море.
