– О боже, – сказала я.
– Что случилось, Нелл?
Мне не хватило духу признаться, как ужасно я себя почувствовала из-за того, что Годфри даже издалека беспокоится обо мне, в то время как я сижу себе в Париже и пытаюсь доказать, будто Шерлок Холмс и есть Джек-потрошитель, и ни капли не скучаю по своему дорогому другу.
– Годфри благополучно добрался.
– Я поняла это по почтовому штемпелю.
– Он пошлет тебе письмо со следующего же почтамта.
– Надеюсь. А что он пишет в этом?
– Только то, что несчастные суеверные жители Праги по-прежнему сплетничают, будто злобный Голем снова объявился в городе. Также Годфри пишет, что у него скоро будут деловые встречи.
– Они касаются замка?
– Я… так поняла, что да.
– Жаль, что мы не можем послать тебя, чтобы описать все события непосредственно на месте, но здесь от твоих талантов гораздо больше пользы.
– Правда?
– Конечно. – Она улыбнулась и лениво намотала длинный каштановый локон на палец.
Элизабет смотрела на нее во все глаза, как и я. Если примадонна ведет себя так благодушно, жди беды.
– Я определилась с планом сражений. – Ирен отодвинула свой кофе, словно вдруг осознав всю горечь ужасного напитка. – Ты можешь закончить свой поздний завтрак, Нелл, – добавила она, бросая взгляд на мою пустую тарелку. – Но как только доешь, мы разделим наши силы и рассеемся, как голуби по мостовым Парижа.
– Рассеемся? – спросила я робко.
– Мы с Пинк направимся к Эйфелевой башне и к иностранным павильонам Всемирной выставки, чтобы разузнать об индейцах.
– А я? – спросила я еще более робко, потому как уже было понятно, что рисковать мне предстояло в одиночку, самостоятельно и вновь без сопровождения.
– Обратно в бордель, разузнать как можно больше об этом siège d’amour[82].
– Они не захотят меня слушать или не ответят на вопросы, которые могут у меня возникнуть.
